Власть женщины

– Временами кажется, у нас недостаточно боевой техники, чтобы позаботиться о нашей безопасности. Но я подумаю над твоими словами.

Он заметил искру гнева в ее темных миндалевидных глазах.

– Это все, что ты можешь сказать?

– Мейза, я имею всего один голос в Совете.

– Но твой голос главный, король Мехди! За тобой последнее слово.

У него было меньше власти, чем Мейза осознавала.

– Я должен делать то, что диктует большинство в Совете.

– За счет твоего народа?

– Я подумаю над твоими словами и, когда наступит время определять следующий бюджет, представлю Совету твое видение проблемы.

Мейза вытянула ноги и бросила на Рафика испепеляющий взгляд:

– До этого еще больше пяти месяцев. Люди умрут, так и не дождавшись помощи, – как взрослые, так и дети. Матери с трудными родами…

Он не мог разочаровать ее:

– Ну хорошо. Я посмотрю, что могу сделать, хотя, учти, никаких обещаний ты от меня не услышишь.

– Думаю, этого довольно. – Выражение ее лица стало расслабленным.

Усталость начала давать о себе знать, но Рафик не мог заставить себя оставить Мейзу. Он также не мог освободиться от возникшей боли – последствия травмы, которую ему пришлось перенести в молодости. Он поднял плечо раз, два, прежде чем снова лег на подушки.

– До сих пор тревожит тебя, да? – спросила Мейза. Она заметила! Впрочем, Рафик не был удивлен:

– Что именно тревожит меня?

– Твое плечо. То самое, которое ты повредил в той нелепой драке с Аакифом Нейемом.

– Насколько я помню, дрались мы из-за тебя. – Рафик улыбнулся. – Два синяка под глазами и рассеченная губа. Не упади я тогда на железные ворота, обошелся бы без шрамов.

Мейза вернула ему улыбку, хотя казалось – она пытается ее удержать.

– Те самые ворота, через которые ты проехал раньше, ворота, созданные моим отцом отгонять нежеланных ухажеров.

– Но те ворота были недостаточно крепки, чтобы удержать меня той ночью…

Между ними воцарилось молчание, они обменялись взглядами.

Мейза первой оторвала от него взгляд и вновь уставилась на цветы.

– Это было давно, Рафик. Мы были молоды и глупы.

– Нас пожирала страсть друг к другу. Она подняла тонкую бровь:

– Пожирала похоть, ты хочешь сказать?

Будь это обычная похоть, он бы давно забыл тот вечер.