Мертвоград

Но все же я на всякий случай приберег это, – таинственный нищий показал большой дуэльный пистолет. Тот самый, что был в руке у Гумилева, когда он стрелялся с Волошиным. – Если после того, как вы оба выстрелите, кто-то все же останется жив, я добью его из этого пистолета. – Незнакомец почесал стволом пистолета кончик носа, как будто прикидывая: ничего ли не забыл? – Ну вроде бы все ясно. Начинаем!

– Постой! – Шика щелкнул зубами, не сводя взгляда с противника. – Какой в этом смысл?

– Да, точно! – поддержал его Брим.

 – Я тоже не понимаю.

– Надо же, – озадаченно качнул головой человек с дуэльным пистолетом. – Два чудака, собравшиеся убить друг друга, заговорили о смысле жизни. Эй! – Он поднял руку с платком и посмотрел вверх. Как будто обращался к кому-то, скрывавшемуся за черным бархатным занавесом, имитирующим ночное небо. – Я надеюсь, это кто-нибудь записывает?

– Почему ты хочешь убить одного из нас? – Брим будто и не услышал последней реплики незнакомца.

– Я? – Бородатый недоуменно ткнул себя пистолетом в грудь.

 – Это вы собираетесь пристрелить друг друга!

– Это наше дело.

– Ну, хорошо! Делайте свое дело! А потом я сделаю свое! Я прикончу того, кто останется в живых!

– Какой в этом смысл? – повторил вопрос Шики Брим.

– А какой вообще смысл в том, что происходит вокруг? – широко взмахнул руками бродяга. – Ты задумывался когда-нибудь об этом? Или же всю жизнь давился тошнотой, полагая, что так оно и должно быть? Так и заведено от начала веков?

– О чем он? – едва заметно прищурился Шика.

– Он пытается сбить нас с толку, – ответил Брим.

– Ай! Маменька, роди меня обратно! – Странный тип с пистолетом и батистовым, благоухающим бергамотом платочком едва на месте не подпрыгнул. Аж полы расстегнутой шинели взметнулись вверх, как крылья пытающегося взлететь индюка. – Я, видишь ли, их с толку сбиваю! – Он вновь обращался к кому-то в небесах. – И это притом, что они вообще, я бы даже сказал в принципе, не понимают, что происходит. А я! – Он снова ткнул себя пистолетом в грудь.

 – Я – единственный, кто может им это объяснить! И именно меня они слушать не желают! Вот не желают, и все тут! Прикинь, а… – Лицо псевдонищего, та его часть, что не была покрыта густой растительностью, сморщилось, как будто от обиды. Глаза сощурились. Уголки губ поползли вниз. Бородач сначала шмыгнул носом, затем звучно высморкался в платок. – Ну, ладно. – Он еще раз шмыгнул носом, на этот раз куда как увереннее. – Начали!

Платок взлетел в воздух.