Нечто из Блэк Вудс

Проезжающие по аллее внизу редкие машины бросали оранжевый свет в бесконечные лужи на асфальте, а они в свою очередь отражали ущербное сияние в стеклах моей спальни.

Я слышал, что миссис Симонс так и не отправилась этой ночью в свою кровать. Ее гулкие шаги раздавались до самого рассвета, двигаясь то вперед, то назад, словно старушка бессмысленно бродила по комнате туда-сюда.

***

Погода с утра выдалась еще более скверной, чем была накануне. Я понял это, едва покинул холл собственного дома, очутившись под ледяной моросью, ниспадающей из густого, белесого тумана.

– Рид! – секретарша, ненадолго оторвав телефонную трубку от своей румяной пухлой щечки, подала мне привычный знак. – Майерс искал тебя.

Это означало, что у начальника полицейского отделения появилось дело для меня – что-то, что не рискнул бы распутывать больше никто.

За годы службы здесь за мной закрепилось амплуа «разгребателя дерьма». Если дело выдавалось слишком сложным и запутанным для рядовых следователей, то, в конечном итоге, оно неизбежно оказывалось на моем столе.

Наверное, это происходило потому, что я отличался куда большей дотошностью, чем остальные детективы из центрального участка. К тому же, у меня не было семьи и личной жизни. Это означало, что я мог не тратить время ни на что больше, кроме своей работы.

А еще я ненавидел бросать что-то, не доведя дело до логического финала. Вот почему, получив на руки очередную пухлую папку со спутанными показаниями свидетелей и загадочными обстоятельствами преступления, я фактически переставал спать по ночам, и с головой уходил в расследование.

Я пролистывал досье даже у себя в спальне. Проглядывал их, пока пил кофе по утрам и даже когда отправлялся в туалет. Ворошил кипу бумаг до тех пор, пока в моей голове не случалось долгожданного озарения.

Откровенно говоря, я был настоящим фанатиком. Практически эталонным трудоголиком. Служба в полицейском участке была моей единственной целью в жизни, поэтому она заменяла мне все – семью, друзей, секс, хобби и даже отдых.

Вот почему в свои тридцать пять у меня до сих пор не было ни одной постоянной женщины, и я жил вместе со старой, полубезумной кошкой в квартире с единственной спальней, чьи окна выходили на унылую, самую невзрачную аллею в Вашингтоне.

– Вызывали? – я без стука приоткрыл дверь и заглянул в кабинет начальника полиции. – Надеюсь, у тебя для меня есть что-то интересное.