Призраки глубин

– Он теперь молчит, словно ему язык отрезали, – наконец ответил он, закупорив бутыль и водворив ее на место.

Я с отрешенным видом вертел бокал в руках, время от времени постукивая донышком о стертую столешницу бара. За ставнями «Синего быка» порывы ночного ветра завывали все громче, давая понять, что стихия только-только начинала входить во вкус. Хотя в углу таверны весело трещали поленья, и приветливо поблескивал огонь, сырая стужа все же нагло просачивалась внутрь сквозь дубовые стены.

– Как думаешь, зачем вообще люди являются в одно и то же место на протяжении многих лет?

Я оставил опустевший стакан и подался вперед, облокотившись обеими руками о прохладную деревянную поверхность, некогда щедро покрытую лаком. Со скучающим видом я рассматривал бутылки, которые трактирщик заботливо продолжал расставлять по местам.

– Я бывал здесь нечасто, но каждый раз видел одни и те же лица. Разве это не странно?

Трактирщик слушал меня, не поворачивая головы, все еще копошась где-то среди своих тяжелых полок.

– Я стараюсь не вынюхивать ничего о других и не вдаваться в такие раздумья. Мой отец всегда говорил, что все горе в мире от людей, которые слишком много думают о смысле жизни, а не занимаются ей.

– Хочешь сказать, что человеческое счастье доступно лишь тем, кто примитивен?

– Может и так, – глухо ответил хозяин таверны, пожав широкими плечами.

– Это очень интересная мысль. Налей-ка мне еще!

Я протянул ему пустой стакан. Пространные беседы с незнакомыми людьми всегда вгоняли меня в какую-то тихую тоску, но сегодня мне было необходимо выведать хоть что-нибудь об этом старике, загадочном капитане и завсегдатае «Синего быка».

Он – моя единственная зацепка и надежда распутать странные похищения. Если бы не это, я бы сидел сейчас молча, разглядывая трещины в деревянных стенах и пытаясь раскладывать собственные мысли по местам, как книги в библиотеке.

Хозяин таверны вернул мне наполненный бокал, к которому я тут же прильнул. Это пойло было определенно ничуть не лучше того, которым я согревал свое сегодняшнее серое утро.