Интроверт

Сделать все возможное, чтобы его черно-желтые глаза смотрели только на меня. Чтобы чемодан успел просохнуть. Иначе… Это будет конец.

– Мне что-то нехорошо… – я прислонила ладонь к своей щеке и сделала вид, что готова потерять сознание. – Ты не мог бы открыть балконную дверь? Пожалуйста…

На улице холодно и сыро. В номере натоплено и душно. Простые расчеты: если он распахнет настежь дверь, из-за разности давления поток сухого теплого воздуха хлынет в образовавшуюся щель, унося вместе с собой всю влажность. Именно поэтому, если вы решите проветрить квартиру зимой, воздух в комнате станет заметно суше.

Это должно помочь просушить чемодан быстрее. Пожалуйста!..

– Так лучше? – сухо поинтересовался Чистюля, возвращаясь в номер.

Теперь от него пахло дорогими сигаретами. Наверное, оказавшись на балконе, он решил заодно покурить. Мудрое решение. Такими темпами у меня есть все шансы скрыть позорные следы своего непослушания.

– Да, – я сделала тяжелый вдох, падая спиной на подушку. – Спасибо.

Он молча кивнул, и копна его пепельно-светлых волос рассыпалась на висках красивыми искрящимися бликами.

Мои волосы никогда так красиво не блестели. Не знаю, что вообще нужно с ними делать, чтобы они так искрились. Разве что насквозь пропитывать их какой-нибудь звездной пыльцой.

– Подожди, – я схватила его за запястье в тот момент, когда он собирался стащить с себя осенний плащ, угрожающе повернувшись в сторону входной двери. – Расскажешь мне сказку?

– Что?

Его темные глаза непонимающе уставились на меня.

– Когда я болею, мама иногда рассказывает мне перед сном сказку, – пояснила я, нехотя выпуская из своих пальцев его изящное запястье. – Обычно это бывает редко, потому что она много работает.

Мистер Чистюля нахмурился и медленно опустился на край постели, продолжая сверлить меня пронизывающим взглядом.

О да! Продолжай смотреть в мою сторону как можно дольше!..

– Ты не слишком взрослая для сказок?

Мне показалось, что он немного растерян. Как будто я сбила его с толку своей странной просьбой.

– Мне всего семнадцать, – напомнила я, пряча замерзшие руки под одеялом. – К тому же, для сказки никогда не бывает поздно.

Он задумчиво умолк, как если бы пытался воскресить в своей памяти что-то подходящее.