Последний Намсара. Плененная королева

Золотисто-карие глаза Тео, обрамленные темными ресницами, неотрывно и жадно смотрели на нее.

– Выходи за меня замуж, Роя. Сегодня.

Она прикоснулась к его щеке, но тут из соседней комнаты послышался скрип стульев, и ее мысли вновь переметнулись туда.

О чем Дакс говорит с ее отцом?

– Роя?

За стеной послышался голос отца и следом приглушенный смех Дакса.

– Роя, ты вообще слушаешь?

Неожиданно дверь в кабинет распахнулась, и свет из коридора хлынул внутрь.

Тео вздрогнул.

Роя обернулась.

В дверном проеме застыл Дакс.

– Роя, я… – Он переводил взгляд с Тео на нее. – О, простите. Твой отец сказал…

Его взгляд упал на ладонь Рои, все еще зажатую в обеих руках Тео.

– Он сказал, ты здесь. – В смущении Дакс опустил глаза, явно не зная, куда себя деть. – Я не знал, что вы…

И следом, не закончив, так же внезапно, как и появился, он отступил назад в коридор и закрыл дверь.

В кабинете повисла тишина. Лишь огонь потрескивал в очаге, отбрасывая золотистые отсветы на ковер.

– Идиот, – прошипел Тео, сжимая ладонь Рои.

Она не слушала его. Вновь и вновь ее мысли возвращались к одному и тому же вопросу: о чем он просил отца?

Роя безгранично верила отцу. Она знала: он всегда будет действовать исключительно в интересах Поющего Дома. Но что, если здесь скрывается какая-то ловушка?

Дакс – сын тирана. Ему нельзя доверять.

Роя осторожно вытянула руку, взяла лицо Тео в ладони и быстро поцеловала его в губы. Он потянулся к ней, пытаясь обнять, но она отстранилась.

– Я сейчас вернусь, – прошептала она, соскальзывая с подоконника.

– Что? Почему? Куда ты?

Роя молча вышла в коридор.

Он был пуст – Дакса и след простыл. Не было его и в комнатах.

«Ничего, найду», – подумала она, и ноги сами понесли ее в сад.

Там она отыскала королевского сына – он сидел на крыше сарая. Сюда он обычно убегал в детстве, прячась от суматохи в доме Рои, когда приезжал к ним на лето.

Она начала взбираться по приставной лестнице, и воспоминания кольнули душу, как шипы.

Его глаза были ровно такими, какими она их запомнила: словно залитые солнцем каштаны. И уши по-прежнему слегка торчали. Отличался только нос. Он не был таким прямым, как прежде.

«Сломан, – подумала Роя. – Может быть, дважды».

Снова укол памяти. Вдруг пришла мысль, что она видит отражение своей боли в его глазах.