Сладкий лжец

Так мы оказались в моей любимой забегаловке, где готовили гамбургеры и милкшейки, а из окон открывался вид на бледный песчаный пляж и ярко-голубой океан за его пределами. Среди любителей пляжного отдыха и серферов Эмма выделялась как мини-солнце, привлекая жадные или любопытные взгляды. Она казалась беззащитной. Я не знал, узнал ли ее кто-то из них – она надела большие белые солнцезащитные очки и широкую белую шляпу с желтыми маргаритками. Это могло бы выглядеть нелепо, но, как и у Сэла, у нее был свой собственный, подходящий ей стиль.

Сэла я мог игнорировать запросто. Но с Эммой дела обстояли иначе. Я чувствовал ее, будто она постоянно водила своей тонкой рукой по моей коже. Это чертовски нервировало.

Кожу защипало, когда она поставила поднос на стол и села рядом со мной, чтобы с удовлетворенным вздохом посмотреть на океан.

– Я скучала по Южной Калифорнии.

– Когда ты была здесь в последний раз? – спросил я.

– Восемь месяцев назад. – Ее пухлые губки криво изогнулись.

Обсуждение моей прежней жизни – довольно щекотливая тема. Но она, очевидно, понятия не имела, кто я такой, и знание того, где я живу, ничего бы не изменило.

– Я вырос в Эванстоне, штат Иллинойс. Мой отец, сын Амалии, был куратором Художественного института Чикаго. Он встретил мою маму в свой первый год обучения. Она специализировалась на реставрации живописи.

– Ух ты.

– Ага.

Я вырос среди искусства и красоты, и мои родители ожидали, что я пойду по их академическим стопам. И все же они и глазом не моргнули, когда стало понятно, что я выберу хоккей. Они поощряли это, ведь я нашел свою страсть.

– Я жил то там, то сям. Например, в Вашингтоне. Последнюю пару лет.

– Довольная серьезная перемена.

Я знал, к чему она ведет. Почему я уехал? Что я там делал? Я увиливал как мог.

– Так вышло. Амалии требовалась помощь.

Какая же большая, неуклюжая ложь, Оз.

Я нуждался в Амалии намного больше, чем она во мне. Мне было двадцать восемь лет, и я побежал к бабуле зализывать раны.

К счастью, Сэл наконец забрал свой заказ и присоединился к нам.

– Бургеры и пиво. – Он поставил поднос. – Подумать только, мы отказались от томатного супа и сырной тарелки.

– Ты мог бы не идти.

Я послал ему долгий красноречивый взгляд, который он проигнорировал.