Дорогой враг

Она сжимает свои умелые, измученные пальцы в кулак.

– Не прикасаться? – мрачно повторяет она, в ее словах все еще слышится боль и возмущение. – Серьезно?

Жар окутывает шею. Я не знаю, как объяснить ей, почему не могу позволить ей прикасаться к себе прямо сейчас.

– Мне не нужна помощь.

Секунду Делайла пристально смотрит на меня. Меня захлестывает стыд. Слишком давно я не испытывал подобных эмоций и вот теперь задыхаюсь от них.

Но именно это она и делает со мной – разоблачает, обнажает все углы души, которые я хочу скрыть, которые необходимо скрыть.

Раздраженный, пытаюсь откатиться назад. Колеса кресла наезжают на упавший поднос, и тот хрустит.

– Вот блин!

– Позволь мне… – Она протягивает руку, но я отступаю.

И ударяюсь об угол стола больным боком.

– Черт!

Делайла встает в попытке помочь.

– Ты не туда едешь.

– Я не…

Внезапно вокруг нас воцаряется балаган, когда я нажимаю на рычаг и кресло начинает врезаться во все подряд. Делайла прыгает по комнате, чтобы колеса не раздавили ей пальцы на ногах, и кричит, чтобы я позволил помочь.

– Я сам, – огрызаюсь я. – Просто отойди.

Ее щеки заливает темно-красный румянец.

– Ты кружишь как сердитая пчела! Успокойся.

– Не говори мне… – Лампа с грохотом падает со стола. – Проклятие! – кричу я. – Оставь меня в покое, Делайла!

Мой приказ обрушивается с силой, подобной кнуту, от которой Делайла вздрагивает. Этого достаточно, чтобы заставить нас остановиться. Тяжело дыша, я смотрю на нее одну ужасную секунду: удивленно распахнутые глаза, приоткрытые губы и взволнованное дыхание.

– Да что, черт возьми, с тобой происходит? – кричит она, подбоченясь.

Делайла стоит надо мной, как учительница, готовая прочитать лекцию. Повязка на моей груди давит.

– Ничего, что не могло бы исправить предоставление личного пространства.

Делайла громко и протяжно фыркает.

– Вряд ли это то, что тебе нужно.

Истерика? Я начинаю нервно щелкать зубами.

– Я тебя не нанимал. Ты сама пришла ко мне. – Я ударяю большим пальцем по груди, как бы подчеркивая эти слова. – И часть сделки заключалась в том, что ты будешь беспрекословно подчиняться моим приказам.