Граница миров

И постаралась незаметно попасть в вертикальный воздушный коридор, который унес ее вверх, от толпы, а там пробралась в туалет. Если не считать обезьяны, лакавшей воду из раковины, она была наконец одна.

Офелия пристально взглянула на себя в зеркало. Она уже не боялась увидеть там нечто нереальное, как это произошло сегодня утром перед витриной магазина зеркал. Теперь ее ужасало то, чего она не видела, но что реально существовало.

Она приложила руку к животу – так осторожно, словно боялась что-нибудь ненароком сломать внутри, нажав посильнее.

Значит, Другому мало было разрушить мир. Он вдобавок изуродовал и ее тело. Но почему же она не ощущает горечи, совсем ничего не чувствует? И не ропщет на судьбу – всё в ней молчит.

– Я никогда не представляла себя матерью семейства, да и Торн терпеть не может детей, – прошептала она, глядя в глаза своему отражению. – Значит, с этим никаких проблем не будет.

Она неуклюже вскарабкалась на раковину, мысленно приказала: «Домой!» – и нырнула в свое отражение.

Офелия совсем потерялась. В буквальном смысле слова. Проходя сквозь зеркало Мемориала, она была уверена, что выйдет из зеркала в доме Лазаруса. Но вместо этого ее захлестнуло чувство головокружительного, непостижимого падения, скорее похожего на взлет.

Всё стало смутным, расплывчатым.

Образы.

Звуки.

Мысли.

Внезапно Офелия почувствовала, что кто-то крепко держит ее за руку и тащит, шаг за шагом, по странной, незнакомой местности. Она попыталась сосредоточиться хоть на какой-нибудь части этой новой реальности.

Там была статуя. Фигура обезглавленного солдата. Фигура солдата без головы – но на сей раз с головой. Солдат стоял на том же месте, перед входом в Мемориал, – только в те времена, когда там еще не было Мемориала.

А была военная школа.

Облечь в слова окружающие предметы – вот что помогало придать всему этому более четкие контуры. Здание, к которому они приближались, еще не имело того величественного облика, который архитекторы Вавилона придали ему позже, гораздо позже, и всё же оно внушало почтительный трепет.

Эта пронзительная голубизна и это золото вокруг него были океаном и мимозой. Остров. Офелия почти наяву ощущала дурманные ароматы – соленый и сладкий. Почти. У нее заложило нос, она с трудом дышала.

Ступени. Женщина, державшая Офелию за руку, помогла ей взойти по этим ступеням, ведущим внутрь здания. Женщина? Да, голос, который нашептывал ей, что нужно поторопиться, несомненно, принадлежал женщине.