Война Кланов. Медведь 1

Ты читала у Экзюпери, что мы в ответе за тех, кого приучили? Вот и мучайся теперь! – возражаю я второй биологической матери.

– Мда, если бы знать, что ты такой любитель пожрать – ни за что бы не укусила! – протягивает девушка и вываливает из деревянной кадушки остатки теста.

– Ладно, не зуди. Я наелся. Показывай теперь, как мне из человека стать оборотнем? Мне раздеваться? Я помню, как ты медленно стянула халатик…

– Отстань, Казанова шуйского разлива. Да, раздевайся. При перекидывании ты вырастешь в размерах, а ещё одну рубашку я тебе не понесу.

Не стесняйся, я тебя уже видала голым, и, если честно, это удручающее зрелище.

– Но-но, это поклеп и провокация! Я почти Аполлон, мне так мама говорила!

Настроение великолепное, состояние такое, что вбей в потолок одно кольцо, а в пол другое, то поверну я крышу на все сто восемьдесят градусов. Силища в руках играет неимоверная.

Почему же я не боюсь?

Почему не забиваюсь в угол и не стенаю от ужаса перед превращением и страшным будущим?

Спрашиваю себя об этом позже и сам себе в ответ пожимаю плечами.

Не знаю, возможно – природная безбашенность, возможно – тяга к приключениям, возможно – то, что Александр тоже как-то живет с этим. Нужно будет у него подробнее узнать об охоте. Хотя и Марина должна знать.

– Марин, а почему эти, как их, охотники охотятся на оборотней? Неужели нельзя жить в мире и согласии?

Она вытирает руки о фартук. Последние комочки теста ложатся у блюда с остатками картошки.

Хватает ещё на три-четыре пирога.

– Охотники охотятся на тех, кто убивает людей. Убивает или обращает. Существует договор, согласно которому должно быть не более пяти тысяч особей, и при превышении этого лимита старый оборотень должен уступить место молодому.

– Значит, ты меня обратила и…

– Именно «И». Берендеи сейчас помогают охотникам, и завоёвывают «услугу». Если всё пройдет как надо, то мои соседи останутся нетронутыми. Правда, в таком случае придется уйти какому-нибудь старому берендею…

– И тебе не жалко? Ведь у какого-нибудь старого берендея может быть семья, дети.

– Чего же жалеть? Рано или поздно придется уйти и мне, – буднично отвечает Марина.

Крепкие руки стряхивают муку и снимают фартук. Она следует за мной в комнату. Занавеси загорожены на случай, чтобы зеваки с улицы не увидели лишнего. Альбом с кресла перемещается на тумбочку под телевизором. А я бы не прочь посмотреть ещё раз на Марину в купальнике.