Кровоцвет

Той ночью мне приснилось, будто матушка застряла в комнате, охваченной огнем. Когда я проснулась, надо мной витала Предвестница, положив ледяные ладони мне на щеки и вонзив пальцы с заостренными ногтями в мои глаза.

Я с воплем выпрыгнула из постели. Лизетта заворочалась.

– Аврелия? Что такое? Аврелия!

Я уже неслась по галерее и молилась, чтобы видение оказалось всего-навсего дурным сном.

Но это был не сон. Оказавшись в матушкиных покоях, я увидела, что дверь ее спальни заперта, а из-под нее валит дым.

Я принялась дергать за раскаленную ручку, но дверь не поддавалась. В это время подоспела Лизетта.

– Аврелия?

– Нож для писем! – прокричала я. – Рядом с почтовой бумагой! Быстрее! – Под дверью уже виднелись отблески пламени. Кашляя в рукав ночной сорочки, Лизетта шарила рукой по столу, пока я раз за разом пыталась выбить дверь.

– Нашла! – воскликнула она. Я вырвала нож у нее из рук, не чувствуя боли от того, что лезвие вонзилось мне в кожу, и не замечая красного пятна на рукаве.

Я засунула его в замочную скважину, как это делали герои моих книжек, но все усилия были напрасны. От крови ладони стали скользкими, и я едва могла удержать ножик в руках.

Прислонившись к неприступному дереву лбом, я заплакала. Матушка умрет, и, даже получив предупреждение Предвестницы, я не могу изменить ее судьбу. Меня захлестнули эмоции: ярость, отчаяние, страх, вина, скорбь… они душили меня, пока что-то не надломилось в моей груди и все переживания не выплеснулись наружу, как вода из прорвавшейся плотины.

В этот момент я поняла, что делать. Я использую кровь. Магию крови.

Я забормотала некое подобие заклинания из отрывочных фраз и повторявшегося припевом воззвания к огню. Ignem ire, abeo, discedo, recedo… пожалуйста, не забирай матушку. Пожалуйста, не забирай матушку… ignem ire, concede, absisto, secedo…

– Что ты делаешь? – ужаснулась Лизетта, отступая назад. – Аврелия, прекрати! Прекрати! – умоляла она.

Должно быть, что-то из этого подействовало. Я почувствовала, что огонь откликнулся на мой призыв.

Ощутила, как он греет мои ладони. Бежит по венам, наполняет сердце. Обнаружив, что он в моей власти, я оттолкнула его как можно дальше. Все это время я думала о воде. Хотела, чтобы он утонул.

Когда прибежали стражники, я стояла посреди задымленной комнаты, отрешенно уставившись на свои руки. Они выбили дверь, и из-под почерневшего балдахина показалась матушка. Она сильно кашляла, но пламя до нее не добралось.