Кровоцвет

Прогуливаясь вокруг замка, я иногда видела своих бывших горничных за новой работой: кто-то чистил конюшни, кто-то выносил ночные горшки, а кто-то потрошил куриц в примыкающем к кухне дворике. Я всегда проходила мимо с высоко поднятой головой, а после, бывало, ревела – но только когда никого не было рядом – из-за того, что мне предпочли куриную требуху и содержимое ночных горшков.

– Вы уж простите, миледи, – сказала Эмили, торопливо сметая остатки стекла. – Я надеялась управиться до вашего прихода.

– Что там? Дай посмотреть, – сказала я.

Она нехотя показала мне совок. Среди осколков лежал булыжник, раскрашенный символами для отпугивания злых духов. На нем было нацарапано Malefica. В наше время это старинное слово означало «ведьма». Оно не раз попадалось мне на оборванных страницах колдовских книг, написанных на устаревшем наречии. Почему-то мне всегда казалось, что это не просто слово, а чье-то имя.

По-видимому, кто-то считал, что мне оно подходит.

– Стекло скоро заменят, миледи, – сказала Эмили.

 – Я хотела убраться тут, чтобы вам не пришлось…

– Не пришлось это видеть? – нахмурилась я. – И часто ты так делаешь?

Она опустила голову и робко на меня посмотрела.

– Ну же, не молчи.

– Я не хотела пугать вас, миледи. Это всего лишь хулиганы и суеверные сельчане. Не берите в голову.

Эмили поспешно вынесла осколки из комнаты, а я подошла к разбитому окну. Из моих личных покоев открывался вид на казармы и конюшню, поэтому я без труда разглядела во дворе Келлана. Он направлялся к загону, ведя под уздцы Фаладу, белоснежную лошадь невероятной красоты.

Я с тоской провожала их взглядом. Кони Грейторнов славились на все королевство, а Фалада была чистокровной эмпирейской кобылой, к тому же безупречно выдрессированной. Келлан заботился о ней с самого ее рождения. Глядя на Фаладу, нетрудно было поверить, что божественная Эмпирея приняла обличье лошади, когда спустилась на землю. Не было создания прекраснее и благороднее.

Следовало бы радоваться, что Келлану удалось прокатиться перед пиром, но мне было завидно.

Будто почувствовав на себе мой взгляд, он обернулся и поднял голову. Завидев меня, он отсалютовал, а затем вскочил в седло и скрылся из виду.

– В чем пойдете на пир, миледи? – Эмили распахнула дверцы гардероба, чтобы я могла изучить его содержимое.

– Выбери сама, – ответила я, как отвечала всем своим горничным. Она с воодушевлением принялась разглядывать наряды и вскоре представила на мой суд атласное платье изумрудного цвета.