Кровоцвет

Влияние Ассамблеи ослабевало из года в год, пока однажды она не пала. Я не застала ее в действии, зато выросла на рассказах о великолепном празднике, который закатили ренольтцы по случаю ее крушения. Об этом дне часто вспоминали с ностальгией и рассказывали забавные истории. Где ты был, когда услышал новости? Помнишь, какой был салют? Как народ высыпал на улицы и танцевал до утра?

Лишь повзрослев, я поняла, что поводом для праздника была смерть. Смерть людей с магическими способностями. Людей вроде меня.

– Что стало с Ассамблеей? – спросила я. – Что произошло на самом деле?

Лицо лорда Саймона потемнело.

– Это тема для отдельного урока.

– Так вы правда будете меня учить?

– Когда вы вошли в треугольник, луноциты сверкнули, и я сразу понял, что волшебная сила вам знакома. Однако магия, в особенности магия крови, требует изматывающей подготовки и болезненных ритуалов. Я давно хочу передать свои знания молодому поколению, ведь без Ассамблеи учить их некому, но боюсь, моя последняя попытка обернулась неудачей.

– Да, – сказала я. – Совершенно уверена.

– Что ж, ладно, я возьму вас в ученицы – но только в порядке эксперимента и не раньше, чем мы вернемся в Аклеву. Приступим к занятиям после свадьбы. До тех пор советую вам воздержаться от заклинаний. Тогда мы сможем начать с чистого листа, а вы к тому же будете живы.

– Считайте, что вы меня убедили. – Немного подумав, я добавила: – Но разве вы не собираетесь читать мне лекцию о губительности возмездия? О том, что, став правительницей Аклевы, я должна буду похоронить свою ненависть к Трибуналу и все такое прочее?

– Что вы, конечно же нет! – сказал лорд Саймон. – Трибунал – это наше проклятье. Избавившись от него, вы окажете своим подданным неоценимую услугу. Нельзя придумать лучшего наследия для королевы двух государств.

Я молча смотрела на него. Впервые в жизни мысль о свадьбе меня воодушевляла.

– Что ж, это все меняет, – сказала я наконец.

– Сразу предупреждаю, будет нелегко. Пусть в Аклеве и нет Трибунала, но бед у нас хватает. – Уголки его губ опустились, и на лице показались следы этих самых бед – глубокие морщины, которые можно было ошибочно приписать улыбчивости. – Пока я тут, я намерен прояснить кое-какие обстоятельства, беспокоившие меня еще дома.