Будни Хранителя

– Он выползет тишком из-под ее юбок, когда я буду в опочевальне, и е@нет мне розой в шлем, – подпер кулаком скулу брюнет, – Это будет бешеная апасная атака, которой я не замечу… ЭЙ РАБЫ!! – проорал Локи, – Есть кто дома?! Мой извращенный моск жаждет жертф морального насилия доминирующим интеллектом!

Хвостатая девица от криков брюнета отбежала в соседний зал, шляпник за ней. Шляпник схоронился под юбками, сама девица за столом, они стащили в кучу стулья и выстроили из них подобие забора. Убедившись, что они в надёжном укрытии, блондинка провизжала:

– А слабо со мной поговорить?

Локи ошалел… Презентация крайней степени дебилизма мидгардского проходила на «ура».

Он даже заподозрил, что это ему такой подарок-сюрприз вместо шутов и гусляров. Он закатил глаза на манер Тони и изрёк:

– Глаголь!

– Что?! – выглянула девица из-за баррикады в соседнем зале, – Слабо поговорить, да?

– Да на кой ты мне вообще далась?! – не выдержал Локи этой непроходимой тупой наглости. – Я тебя что, звал сюда? Это же вы тешите себя мыслью, что пара стульев хель как спасли вашу психику.

Не думаю, что ты меня чем-то поразишь при дальнейшем разговоре. Глаголь, тупое ты созданье.

– Да ты просто трус, – проверещала эта жертва лоботомии из-за баррикады стульев.

– А ты просто тупица, раз не можешь правильную последовательность звуков воспроизвести! И ТЫ – имеешь МНЕ что-то сказать?! – Локи уже нереально устал от этой тупости. Узнает, кто удружил – наградит посмертно. Над троном царя появилась огромная сияющая надпись: «Говори, идиотка! Я внемлю, тварь ты парная смертная!»

– ТАЩИ СВОЙ ЗАД КО МНЕ, КУКЛА!!! – взорвался царь, – Я на тебя трачу своё драгоценное внимание, заметь – даже не требую упасть на колени, а ты, между прочим, хочешь царской аудиенции.

Скажи мне что имеешь, чем там твой задний бампер полыхает

Хвостатая робко выползла из укрытия от бешеной храбрости:

– Давай без оскорблений поговори, – осознала дева, кто тут может всех оскорблять.

Локи с удрученным видом принял аудиенцию молящейся богу смертной, что поделать, работа такая у богов.

Он подпер висок пальцами и уставился на это недомыслие:

– А оно мне вообще надо с тобой разговаривать? Ты мне на кой черт сдалась? Шла мимо, встряла, выглядишь убожеством, жалкой, глупой, несостоятельной и не умеющей определять границы дозволенного.

– Мне не понравилось что ты унижаешь своих рабов. Лишь поэтому я влезла, – видимо этот борец за бобров решила, что её мнение должно как-то волновать язычника.