Будни Хранителя

Она мне в верности не поклялась и интеллект вестями не возбудила…

– Ну…, попробуйте поймать, наивные, – дразнила девица бога, постоянно высовывая язык.

– Давай, спаси себя – ползи к трону, целуй мой сапог, и я дам слово, что не буду казнить жестоко.

Дева с видом воина восточных единоборств раскидала всех, кто оказался рядом: одному по голове, другому в рожу, а остальным ногами по дыхалке.

– Хватит заключенных бить, они и так еле дышат! – приказал брюнет, – Ладно, – он небрежно махнул рукой, рассеивая созданные им образы, – Оставлю тебя для папиного террариума в качестве редкого мидгардского экземпляра, и отдам приказ выбрать тебе бубенцы покрасивее.

– Я не собираюсь перед кем-то унижаться! – прокричала дева и быстро подошла к Локи, – А ну все отвернулись! – скомандовала та присутствующим и страстно припала к его губам в горячем поцелуе. Правда пришлось для этого ударить Саю под дых чтоб он склонился и забраться на него, дабы достать до губ высокого бога.

Фрейя заметила, как синее пламя гнева вспыхнула в глазах Лофта и решила, на всякий случай, спрятаться за спину Сайруса, выдернутого из-под барышни. Испачкать доспех кровью – не хотелось. А Сай – мужчина! Воин! Ему не привыкать… Некромант скривился в выразительной гримасе отвращения, залпом осушив бокал…

Бог отшвырнул от себя розововолосую, и одним резким мощным ударом раскроил череп секирой, моментально появившейся в ладони.

– Ты плохо целуешься, – утерся он тыльной стороной ладони, – Извини… не дотянула… – подпнул он лежащее у ног тело сапогом – Стража, уберите!

Из-за плеча некроманта Фрейя с досадой смотрела, как багровая лужа заливает мраморный пол замка тифлинга. И как она теперь перед хозяином оправдываться будет???

– Пусть ты даже мне раскроил череп, но не убил, – поднялось это создание, с окровавленным лицом, ввергая собравшихся в шок… И тут все осознали, над чем карпел Разумовский, пропадая все последние недели в своей поднебесной лаборатории.

– Ну кто бы сомневался… – иронизировал Лофт, – Будешь придворным зомби, целоваться больше не лезь, попахивает, – ехидная улыбка озарила лицо бога.