Переливы дневного света

Тебя могут услышать, – настоятельно предупредил он, выпустил из своего холодного объятия и суетливо достал из сумки, закрепленной у него на поясе, маленькую емкость с белым кремом. Зачерпнув значительный объем содержимого прозрачной баночки, он нанес прохладную кремообразную текстуру на горящий и воспаленный участок кожи. Я зажмурилась от того, чего приходилось в тот момент испытывать. Содержимое баночки заливалось розовым оттенком, смешиваясь с багряным веществом, оставшимся на его пальцах. – Это закроет рану и снимет отек.

Морой больше к тебе не подойдет, я тебе обещаю.

– Зачем, Эйран… – сквозь свои всхлипы повторяла я, поздно осознав, как же дрожало мое тело. В какой-то миг мне стало совсем дурно: резко потемнело в глазах, слабость вскруживала голову основательно, и я готова была полностью отдаться сну – это казалось заманчивой отрадой, чтобы успокоить свое бушующее состояние, с резвостью вышедшее из-под моего контроля.

– Видимо, он научился технике запечатления… Обычно ею владеют первородные, – ответил он, приподнял мой подборок и внимательно рассмотрел лицо.

 – Сложно сказать, насколько была устойчива связь. Для точного результата ему нужно будет повторить это.

С наивным испугом я резко оживилась, шире раскрыла глаза и непроизвольно отстранила его от себя, совершенно не воспринимая безопасность вокруг.

– Эй, спокойно… – оскорбленно выдал посланник. – Я же сказал, что он к тебе не подойдет. До ведьм мне не добраться. Тебе не доказать их причастность.

– Но следы, они ведь…

– Благодаря лекарству, все зарастет и не оставит следа.

Они – ведьмы, и смогут выйти «сухими» из воды.

Он приложил небольшой лоскут плотной ткани к моей шее. Опустив глаза, я обнаружила, что моя униформа была увязана в кровавых пятнах и земле, а руки не покидала мелкая дрожь.

– Так нельзя, нет… – еле пропищала я, ослаблено моргая. – Мне следует рассказать об этом директрисе. Она поможет… Я не хочу этого всего. Не так. Только не так! Я вернусь на Землю…

– Эй-ей, успокойся, – он наступательно навис надо мной, зажав между своими вытянутыми вдоль руками и деревом, которое я использовала как свою опору.

 – Ты уверена, что что-то измениться, если ты вернешься обратно? Как раньше уже ничего не будет. У тебя больше нет другой возможности. Так что делай то, что делаешь. Но если ты все же предпочтешь сообщишь об этом директрисе, то ты ее больше не увидишь. Я тебя об этом уже предупреждал. Подумай хорошенько над моими словами.

Тишина. В дендрарии стало слишком глухо.