Инерция во времени

– Твои слова сейчас очень даже к месту, – признательно посмотрела я в его карий взгляд и смутилась, случайно заметив стремительно приближавшихся к нам девчонок.

Ния скованно уставилась на Гарэна, благополучно усевшегося на ее место, и, казалось, еще больше помрачнела. Я переглянулась на обоих и задумалась над тем, как между ними тихо томилось что-то явно интригующее, в чем подруга теперь не была готова мне открыться.

– Что случилось? – спросила я ее, обнаруживая покрасневшие от слез глаза и вспухший нос.

Девчонки уселись к нам, теснясь друг к дружке. Это не беспокоило почти никого. А говоря «почти», я имела в виду свою расстроенную подругу.

– Нет, ничего, – завертела она головой, стараясь не поворачиваться к мне с Гарэном.

– Вообще-то, да, – возмущенно заявила Даяна. – Нии в очередной раз не везет с ведьмами. Дези?ра Кхеи?рис подменила ее работу на свою, отчего ей придется снова выполнять трудоемкое задание, которое, так или иначе, повлияет на общую успеваемость. Татьяна считает, что Ния придумала это, чтобы исправить работу, которую она, по ее мнению, написала плохо.

– Как же я терпеть не могу этих ведьм, – вдруг стала изливаться негативом Варетти, и я ощутила, как ее эмоциональные всплески также начали действовать и на меня.

Я задумалась. Кхеирис относилась к старой группе выбывшей из Академии Морганы Ла-Ме?рн. Она также получала, что хотела, грязными и подлыми способами, но главной ее чертой являлась то, что с ней никто не спешил связываться.

– Тогда, может, мне удастся поговорить с ней? – неожиданно внедрился в разговор файр, и все сражено обернулись к нему. Это была, определенно, плохая идея.

– Я не думаю, что твои слова поменяют ее отношение. С ней даже общаться небезопасно, не то, чтобы конфликтовать, – отозвалась подруга, заметно успокоившись от его смелой предприимчивости. – Мне в любом случае придется делать эту чертову работу.

– Согласен, – кратко указал он, – но достаточно, чтобы она поменяла отношение к тебе.

Варетти польщено кивнула и мило расплылась в улыбке. От этого Киннера будто оживился еще больше. Тогда Ния и вовсе обмякла с прояснившимся румянцем на ее светлой коже, вызывая во мне первую нотку ревности, о которой я не смела даже знать.