Змеиная пустошь. Сокровище змеелова

Когда она злилась, она зачёсывала их вперёд, как блестящий занавес, через который она смотрела пронзительно-пристальным взглядом, одной рукой сминая ворот своего ярко-красного плаща возле шеи, другую сжимая в кулак…

– Что на тебе надето? – спросил он, удивлённый, что его мысли обретают голос.

Серафита усмехнулась. Она приблизилась к нему, лицом к лицу, и он почувствовал, как его щёки краснеют от её горячего пряного дыхания.

– А что ты хочешь, чтобы было на мне надето, Мика? – выдохнула она.

Мика взволнованно сглотнул.

– Я… Не… Ничего, я ничего…

– Ничего, Мика? – перебила она. – Очень дальновидно с твоей стороны…

– Нет, я не это имел в виду, – запротестовал он, и по его коже побежали мурашки. – Я просто хотел узнать…

– Не стою ли я перед тобой голая?

Когда он снова попытался возразить, она не дала ему произнести ни звука и сжала его ладони в своих – движение, от которого Мика почувствовал себя слабым, как новорождённый жеребёнок. Место, куда они пришли, было ему незнакомо. Там было прохладно и свежо, и он заметил, что звуки их шагов мягко отдаются эхом со всех сторон, будто они оказались во дворе-колодце.

Серафита отпустила одну из его ладоней и взяла Мику за локоть.

– Сделай шаг назад и садись, – сказала она, направляя его.

Его икры коснулись чего-то твёрдого, и он опустился на жёсткое кресло. У кресла была высокая спинка и прямые подлокотники; Мика положил на них руки, и его ладони легли на гладкие резные медвежьи лапы. Серафита крепко сжала его предплечья; она наклонилась вперёд, и Мика задрожал, ощутив тепло её тела так близко к себе.

– Вот-вот начнётся процесс, – объявила она. Её дыхание было сладким и влажным.

– Процесс? – переспросил он. – Какой процесс?

– Сейчас увидишь, – сказала она. – Вернее, не увидишь, – добавила она и засмеялась. – Только не трогай повязку, Мика. Я не желаю, чтобы ты подглядывал.

Он кивнул. Она отстранилась. Её прикосновения оставили след на руках Мики, как отпечатки пальцев на оконном стекле.

– Не шевелись, – сказала она.

Мика сидел неподвижно, выпрямившись в кресле с высокой спинкой, и руки его казались такими же деревянными, как жёсткие подлокотники, за которые он держался. Он слышал приглушённое пение птиц и далёкий скрип плугов, обрабатывающих поля; где-то позади него плескалась вода. И когда он сделал вдох, то почувствовал в воздухе аромат цветущих роз.

– Открой рот.

– Нет, – пробормотал он сквозь стиснутые зубы.