Джо Варвар и Чвокая Шмарь

– Нет, трех щипков вполне достаточно, – слабо отмахнулся Джо.

Вряд ли когда-либо вас (причем по вашей же просьбе!) щипал настоящий людоед, чтобы вы всего лишь убедились, что не спите! Зато уж теперь Джо действительно убедился, что это не сон. Но как, черт побери, он оказался в какой-то неведомой Чвокой Шмари?! И почему Генри виляет хвостом и лижет людоеду руку, как старому приятелю?

Однако ни одного из этих вопросов Джо задать не успел: в настенных часах над камином вдруг послышался странный и весьма настойчивый шум: казалось, кто-то очень маленький кашляет там, старательно прочищая горло.

– Пять часов по часам! – успел проверещать эльф, прежде чем резинка, растянувшись на предельную длину, щелкнула, заставив его перевернуться в воздухе, и вновь утянула за дверку часов.

– Пять? – устало переспросил Рэндальф. – Но ведь за окнами темно!

Дверца часов опять распахнулась, и эльф, высунув голову наружу, заявил:

– Или на несколько часов меньше. – И тут же снова исчез.

– Проклятые часы! – проворчал Рэндальф. – Опять они отстают. Видимо, придется их как следует почистить.

– Вот уж тут ты прав! – ядовито заметила Вероника. – Во всяком случае, если судить по виду подштанников этого эльфа…

– Заткнись, Вероника! – рявкнул Рэндальф.

– Ты только и знаешь: «Заткнись, Вероника!» – презрительно сказала Вероника. – Запомни наконец: я никогда не «заткнусь»! Можешь сколько угодно называть себя волшебником, но у тебя в распоряжении всего одно заклинание, и ты его даже произнести как следует не можешь! – Она, трепеща крыльями, повисла в воздухе прямо у Джо перед носом. – Да ты посмотри на него, на своего героя-воителя! Вряд ли мне только кажется, что он немного не в своем уме. Да к тому же хилый какой-то, недокормленный… А его мохнатый дружок…

– Тише, Вероника! – сказал Норберт, поглаживая Генри по голове.

Генри завилял хвостом.

– О! Смотри! Он машет этой штукой! – вскричал Норберт. – Может быть, он снова хочет, чтобы ему почесали брюшко? Да? Да?

От возбуждения людоед так и подскакивал, комната угрожающе раскачивалась, с полок градом сыпались на пол книги и посуда.

– Норберт! – строго сказал Рэндальф.