В двух метрах под землёй

Лишь желание хоть чем – то прикрыться, заставило меня взять эту вещь, в процессе чего я коснулась его холодных пальцев и отдернулась. Отвернувшись, я стала лихорадочно натягивать одолженную вещь. Ею оказалась хлопковая светло – голубая рубашка. Его рубашка. Она доходила мне до колен. А рук вообще не было видно. И да, тоже чистая и выглаженная. И пахнет … ванилью? После не хитрых манипуляций я половину ткани затолкала в шорты. И кое-как закатала рукава до локтей. Но из-за жары не стала застегивать пуговицы до конца. Более или менее удовлетворенная своим видом, я подняла взгляд.

Ой! Он близко. Я даже не заметила, как он подошёл. Я удержалась от писка. Но глаза расширила до предела.

– Такая красивая. – Его рука потянулась к моему лицу. – Такая…

Я сделала шаг назад.

– Не трогай меня. – Прошипела я сквозь зубы.

Габриэль хмыкнул.

– Неужели я настолько непривлекателен, что противен тебе?

– Я не отвечаю на некорректные вопросы.

Он сделал задумчивое лицо. Посмотрел на меня и широко улыбнулся.

– И верно! Что это я? Ведь, безусловно, я весьма привлекателен собой. Так что сформулирую вопрос по-другому. Я что не твой тип? Хотя и это спорный вопрос. Я типаж каждой женщины.

Ох! Да чего же он самовлюблен. Тоже мне красавец года! Хотя правильнее было бы: «Красавец столетия». Ладно, не спорю. Он хорош собой. Но на меня это не действовало. И что же мне ему сказать, чтобы он и дальше верил в мою непорочность?

Я очень медленно стала к нему приближаться. И он тоже поддался со своей стороны, сократив последнее расстояние между нами.

Я задрала голову назад и слегка приподнялась на цыпочки. Он наклонился вперёд, жутко самодовольно глядя на меня, явно предвкушая мои дальнейшие действия. Все они такие! Похотливые засранцы. И следующее, что я сказала, стерло его улыбку и погасило озорной свет в его глазах:

– Значит так, красавчик. Стокгольмский синдром

. Нас. Не. Побеспокоит. – Я отчетливо выделила каждое слово.

Он отошел в сторону. На его лице не проглядывалась ни одна эмоция.

И вдруг он засмеялся. Расхохотался. И через смех выдавил:

– А ты умеешь ломать кайф окружающим!

– Тебе этот кайф я буду ломать до конца своей короткой жизни, Ублюдок!

Он снова от души рассмеялся.

– Чувствую, дальше будет только веселее!

Глава 7

Поднявшись по лестнице, мы оказались в небольшой просторной комнате, заброшенной на вид и без единого окна с одной только дверью посередине. Бедноватое существование ведет этот острозубый ублюдок.