Дневники Матушки Гусыни

Он вразвалку подошёл ко мне и крякнул, будто говоря: «Матушка Гусыня, значит?»

К материнству я склонности никогда не питала, но идея мне понравилась. Я решила, что если уж усыновлять кого-нибудь, то как раз когда мне ещё только слегка за двести и я в расцвете сил. Да и у гусака особого выбора не было.

– Очень может быть, что лучше меня матери ты здесь не найдёшь. Вряд ли кто-нибудь другой станет долго тебя терпеть, да ещё и заботиться.

Он развёл крыльями. Даже сам гусь не мог отрицать, что он та ещё заноза.

– И как же мне вас назвать, господин?

Он крякнул опять.

«Может, Энрике Родригес?».

– Мне нравится «Лестер», – сказала я. – Я как-то обещала одному своему старому собутыльнику, что назову первенца в его честь. Ты не то чтобы прямо уж первенец, но сойдёшь.

Гусак закатил глаза и вздохнул.

«Ладно, – крякнул он. – Пусть будет Лестер. Можно мы уже пойдём в дом? Меня никто не предупреждал, что тут будет так холодно».

За следующую неделю мы с Лестером попривыкли друг к другу и потихоньку стали учиться жить вместе.

Поговорили обо всём, что приходится обсуждать новым соседям: «В раковине перья не оставлять», «За столом не рыгать», «Пол – не туалет» (причём он не первый сосед, с которым мне пришлось это обговаривать, но история долгая). Приходится нелегко, но думаю, со временем мы сгладим все углы.

Имя «Матушка Гусыня» прижилось неплохо. В Содружестве «Долго и счастливо» все считают, что это очаровательно и очень мило, что я забочусь о Лестере, поэтому только так меня теперь там и называют.

И это на самом деле очень кстати, потому что со всеми этими карточными долгами новое имя мне не помешает…

7 год з.в.

Дорогой дневник!

В последнее время мы с Лестером не ладим. Постоянно спорим о том, что ему пора чего-то добиться в этой жизни, но в нём просто ни грамма целеустремлённости нет! Он только и делает, что сидит дома и ест вредную пищу, пока я на работе. Он так растолстел, что стал размером с лошадь. Поэтому я решила, что и использовать его буду как лошадь!

Уже много лет я применяю магическую телепортацию, чтобы перемещаться из одного места в другое, и удаётся мне это не очень.

Я всегда впечатываюсь или в стену, или в шкаф, особенно с похмелья. Поэтому однажды вечером я принесла домой вожжи с седлом и взнуздала своего гусака! Должен же быть от него хоть какой-то толк.

Лестер, прямо скажем, эту затею встретил без восторга. Он посмотрелся в зеркало и покачал головой.

«Да ты издеваешься», – крякнул он.