Граница сизых сумерек

Я всегда был тихим ребёнком, не особо хорошо поддерживал контакт с одноклассниками, у меня было мало друзей. И мне было комфортно жить таким образом. Но с Алесей я как будто бы просыпался ото сна. Я становился более активным, более позитивным, более разговорчивым и чувствовал себя более увереннее, чем когда был один. Она делала из меня лучшего человека, и это одна из причин, по которой я так любил её. Рядом с Алесей я чувствовал себя собой. Это было похоже на действие какого-нибудь наркотика.

Мы сидели в полупустом классе без преподавателя и разрисовывали задние страницы тетрадей друг друга, прикрывая получившееся другим концом тетради.

Алеся хитро поглядывала на меня, так что я знал, она рисует там что-то непристойное, за что мне потом будет стыдно перед преподом, если он решит пролистать мою тетрадь до конца. На её лице почти всегда играла лёгкая улыбка. Я как-то спросил, не устаёт ли она всё время улыбаться, на что она ответила, что просто не может прекратить радоваться жизни. Её пухлые губы слегка подрагивали, когда она возвращалась к своему рисунку.

Я выводил на клетчатой странице её тетради многоэтажный город, скопление небоскрёбов. Пентхаус центрального здания имел большое круглое окно, которое я закрасил чёрной ручкой. Я добавил окон и другим зданиям и накинул теней штриховкой. Художник из меня был никакой, но мне нравился процесс появления чего-то на чистом листе. Да и схематично мне всё равно удалось передать суть. Я нарисовал стрелку, ведущую к пентхаусу, и подписал рядом: «Самый офигевший небоскрёб только для нас двоих».

– Я готов, – объявил я, закрывая тетрадь.

– Пару сек, – высунув кончик языка от сосредоточения сказала Алеся. Она сделала ещё несколько размашистых штрихов ручкой, закрыла тетрадь и передала её мне. – Готово!

Я открыл свою тетрадь с рисунком Алеси в нём и замер от переполняющих меня чувств. Её художественный талант был на порядок выше. На всём листе были изображены два кота, лежащих в позе «инь-ян». По каким-то мелким деталям я угадывал в котах меня и Алесю: колечко в носу кошки, родинка над губой кота.

Нарисованные размашистыми линиями коты были не похожи на нас визуально, но это не мог быть никто другой.

Мне стала интересна реакция Алеси на мой рисунок, и я повернулся к ней. Она с ещё большей улыбкой на лице проводила пальцами по «нашему» пентхаусу.

– Знаешь, думаю, я обойдусь и раем в шалаше, – сказала она, оголяя зубы.

– Дай помечтать, – я упёр взгляд в парту. – Я решил устроиться на работу.