На чужих условиях

На нем был простой черный свитер и джинсы, а темные волосы лежали точно так же, как и обычно, но, как и всегда, он макушки до пят он притягивал к себе взляд.

Алви вернула ему улыбку, вытерла вспотевшие ладони о джинсы.

Потом они коротко и неуклюже обнялись, чуть не столкнувшись лицами. Это было глупо и это было не обязательно, но Килан сам потянулся к ней и сомкнул ладони на лопатках, слегка сжимая. Алви открыла рот и подумала о перспективе вообще не шевелиться, но, наверное, это выглядело бы очень невежливо, поэтому она тоже похлопала его по спине.

А потом они расцепились, и почти на минуту в комнате повисло молчание.

Килан огляделся по сторонам (пока он это делал, Алви насчитала сто один компромат на саму себя на тумбочке, под кроватью, на полках). Ох, божечки, какой ужас.

– У тебя здесь здорово. Правда. Мне нравится, – он повернулся и так посмотрел на Алви, что та чуть не заскулила. – Когда я ходил в старшую школу, моя комната была завалена мячами, гантелями и всякой ненужной фигней, а у тебя столько книг.

Алви открыла рот, чтобы что-то ответить, но Килан вдруг ойкнул и протянул ей пакет, который все это время держал в руках.

– Прости, это тебе.

Она уставилась на пакет. Наверное, стоило взять его, открыть и заглянуть внутрь, но это был первый раз, когда Килан что-то давал ей, если не брать в расчет переданный сахар за столом во время редких общих обедов. Поэтому она тормозила.

– Это не бомба, – почувствовав заминку, рассмеялся Рейн.

Алви мысленно отругала себя и тоже хохотнула, наконец, заглядывая внутрь пакета.

– Ух ты, – сказала она. Больше сказать было нечего.

– Лаура сказала, что тебе понравились конфеты, которые я передал в больницу. Это немного другие, надеюсь, ты любишь темный шоколад.

Алви не могла перестать моргать.

Во-первых, все-таки КИЛАН ПЕРЕДАЛ ТЕ КОНФЕТЫ В БОЛЬНИЦУ?

Во-вторых. Он принес еще, и это было странно. Алви хотела напомнить Рейну, что ей почти восемнадцать, в ее возрасте ожидают получить в подарок что-то менее… Конфетное? Но какое право возмущаться она имела?

Ну, и в-третьих.

– Эм. Спасибо? То есть. Спасибо. Да. Точно. Спасибо.

Еще восемь раз повтори, тупица.