На чужих условиях

Через год я все еще буду чувствовать это. Пустоту. И страх. Килан, что с нами будет? Это же… На всю жизнь, понимаешь? А если я встречу кого-то? Или ты…?

Она сказала это и замолчала, глядя Килану в глаза. Он провел большим пальцем по ее ладони. Руки Алви были холодными, в сравнении с горячими пальцами Килана.

– Мы можем прописать это в Контракте. Любой пункт, что тебя беспокоит.

– Тебе что совсем на всё плевать?

Это прозвучало грубо. Килан впервые услышал нотки раздражения в голосе Алви. Она никогда не говорила так.

Килан встал и прошелся по офису, не зная, куда деть взгляд. В конце концов, он застыл, подперев подоконник пятой точкой, и посмотрел на девушку.

– Алви, что происходит? – серьезно спросил он. – Я думал, что ты готова.

– Мне восемнадцать, ладно? Тебе проще, у тебя уже возраст подошел, а я… Я даже не знаю, как это – держать кого-то за руку, быть с кем-то рядом, я не знаю, как это – сходить на свидание, впервые кого-то поцеловать.

– Послушай, – он действительно старался звучать как можно спокойнее, но Алви дрожала, и это странным образом действовало на него. – Я ведь даю тебе полную свободу действий во всем, что касается Соглашения. У тебя может быть все это – свидания, поцелуи, прогулки за руку. Мы просто пропишем этот пункт, как и любые другие, всё, что тебе захочется. Люди так делают, я знаю, ты умная девушка, ты не могла не читать об этом.

Алви молча помотала головой.

– Ты не понимаешь меня.

– Так объясни. Мы знакомы всю жизнь, я всегда относился к тебе с уважением, как к члену семьи, наши семьи дружат и ценят друг друга, какие еще гарантии тебе нужны?

Она больше не смотрела на Килана, и это казалось ему чем-то неправильным. Словно взгляд Алви, направленный на него во время разговора – это необходимость.

Он подошел и сел рядом с ней на корточки.

– Посмотри на меня, – попросил он. Алви подняла глаза. – Ты не доверяешь мне?

Он упускал что-то. Он упускал что-то настолько важное, что чувствовал необходимость разобраться. Алви смотрела в его глаза, ее взгляд был переполнен тревогой и теплотой, и Килан не знал, что сделать, чтобы разбавить его чем-то.