Мой истинный враг

От того, как быстро и беспорядочно она подбирает слова, у Мэтта едва ли слюни не капают на эти самые пижонские кроссовки.

– Мы живем в одном доме, встреч не избежать.

– Уверена, ты справишься, – говорит Ребекка. – Потому что я не намерена видеть тебя. Мне плевать, как ты это сделаешь, не попадайся мне на глаза.

И она уходит, оставляя Мэтта мучиться с волком, с тусклым отголоском вдребезги разбитой гордости и с волной отчаянной злости, когтями раздирающей горло.

После пробежки Ребекка забирает рюкзак из своей комнаты, запрыгивает в машину и уезжает, на ходу жуя крекер.

Мэтт ловит себя на том, что  вздыхает, провожая взглядом ее машину. Но сначала классную задницу, что уж там.

Филип выходит на крыльцо с огромной кружкой кофе в руке, растрепанный после сна и все еще в пижаме. Он жмурится, впитывая солнечные лучи, что уже не такие яркие, как летом, но все еще немного припекают макушку. Мэтт чувствует, как тепло растекается по телу. Он в стае. От Филипа пахнет домом, лесом, немного – лекарствами и другими людьми, эти запахи смешиваются с терпким ароматом его одеколона и создают вокруг Мэтта что-то типа кокона, находясь внутри которого он вновь ощущает себя живым.

– Чем планируешь заняться сегодня? – спрашивает брат, с не самым довольным видом наблюдая за тем, как Мэтт выхватывает кружку из его рук и делает глоток.

Он пожимает плечами:

– Документы с моей прошлой работы придут только через пару недель, так что заняться пока нечем. Я думал сходить в… в колледж?

Он так и знал.

Филип делает эти свои глаза, как раньше, когда Мэтт пытался сбежать на свидание с Рози через окно, а он его ловил, уберегая от маминого гнева и возвращая обратно в комнату.  Глаза «да ладно, ты ведь не такой тупой, Мэтти». Глаза «дай-ка я тебе объясню, что такое плохая идея».

Он впечатлен тем, что Филип не растерял арсенал своих злобный взглядов, но Мэтт больше его не боится, так что…

– Да ладно тебе, Фил.

– Ужасная, ужасная идея, ты понял меня?

– Я не собираюсь преследовать Ребекку, я погуляю по коридорам, я ведь собирался поступать туда когда-то…

– Нет.

Прекрати это.

Филип возвращает себе свою кружку и на несколько минут зависает, наслаждаясь ароматом отцовского кофе. Отец не альфа и никогда им не был, но никто и никогда не оспорит того, что, являясь хранителем очага в этой стае, он продолжает оставаться образцом мужественности и чести. И готовит лучший кофе на свете.