Мой истинный враг

В данную секунду у нее очень сильно колотится сердце, Мэтт не уверен, что хочет знать, по какой причине. Ребекка хорошо себя чувствует, у нее приподнятое настроение…

В отличие от Мэтта.

Он сжимает горло рукой и думает о том, что у него, нахрен, заражение крови.

Когда он пытается сесть, начинает кружиться голова. Кружиться. Голова. У оборотня. Он хмурится и моргает, чтобы вернуть функциональность своему вестибулярному аппарату. Выходит погано, потому что к головокружению тут же примешивается противное покалывание в висках.

Доктор Хэнк предупреждал об этом.

«Твоя пара не признала в тебе родственную душу, Мэтт, твой организм будет бунтовать, будь к этому готов».

О’кей, доктор Хэнк.

Охренительно просто.

По шкале от одного до бесконечности – насколько же он влип? Правильно, на целую херову бесконечность. И заражение крови не было бы таким удушающе-мучительным, ведь в конечном итоге, когда твоя кровь уже заражена, ты просто готовишься к смерти. У него же все в миллион раз хуже – волчара в груди за солнечным сплетением просто не даст ему сдохнуть.

Доктор много чего наговорил ему вчера, после того как вдоволь поохал на тему «волк и пара, какая редкость, уникальный случай, бла-бла-бла». Мэтт уверен, что если бы советнику дали волю, он всего его разобрал бы по частям и пристально изучал в своей лаборатории, загримированной для простых жителей под частную клинику.

Так вот. Хэнк сказал, что будет фигово – он не соврал. Плюс, после ухода Ребекки из дома, Мэтту не переставало казаться, что его ноги могут оторваться, чтобы пойти вслед за ней. Ему хотелось к ней до зуда в ладонях. А еще его не покидало ощущение того, что ему недалеко до психушки, потому что он совершенно точно стал зависим от человека, которого видел всего раз в жизни в течение трех минут.

Он стоит перед зеркалом, трет колючую жесткую щетину на подбородке и говорит сам себе:

– Переживем, волчара.

И он бы поверил в это, но это неправда. Настолько глобального, бесконечного и неразрешимого дерьма в их жизни еще не было. Потому что он не сможет уйти – это раз. Он не сможет отказаться от этого ощущения – это два. Он не сможет сделать что-либо, против желания Ребекки и даже назло ей. Он просто… в кандалах и с цепью на шее. Он просто в гребаной жопе.