Истинное «наказание» для трех волков

Кэррол оглядел его с головы до ног.

Он все искал изменения в нем, но находил лишь мелочи. Вроде светящегося взгляда и невероятного спокойствия, которым раньше он не обладал.

Это сделала истинная?

Или статус беты дает о себе знать?

– Я бы выпил чашку кофе.

– Хорошо.

Рем на минуту отлучился, а потом вернулся обратно с подносом. На нем стояли две чашки кофе, молоко, сахар. Кэррол ничего не добавлял в свой напиток, он только размешал его чайной ложкой, а потом отхлебнул.

– Где твоя жена? – спросил он, когда понял, что Рем слишком пристально смотрит на него.

– На работе.

– А братья?

– Занимаются своими делами. Зачем ты здесь, Кэррол?

Ох. Хотел бы он сказать, зачем, да только сам еще не до конца понял.

Одно он знал точно – с ним происходили вещи, к которым он не был готов. Это полнолуние перевернуло все.

За пять минут до своего отъезда он вошел в подвал и увидел новенького альфу, свернувшегося клубочком в углу своей камеры.

Кэррол представил, что когда-то станет похожим на него, и ему стало дурно.

– От этого можно избавиться? – спросил он. Рем непонимающе нахмурился, и Кэррол закатил глаза. – От… чертовой связи.

Должно быть, последние два слова он произнес слишком брезгливо, потому что Рем откинулся на спинку дивана и кивнул, наконец понимая, о чем идет речь.

– Ах, вот ты о чем? – он посмотрел в окно, с сад, как будто увидел там что-то.

– Что за чушь.

– Она все равно тебя догонит. Поддайся ей, выпусти волка наружу. Истинная пара сделает тебя сильнее, мощнее, могущественнее…

– Я и так самый могущественный в стране.

– Станешь еще сильнее…

Больше силы. Звучало очень заманчиво.

Больше силы и дикая привязанность к человеческой девчонке. Выбор был просто ужасным.

– А если она принадлежит не только мне? – спросил он, глядя в пол.

Рем затаил дыхание. Снова кивнул. Он знал, о чем идет речь. Потому что сам был в такой ситуации, потому что сам делил одну истинную с братьями.

– Могу сказать только одно – не рви ее на куски. Твой волк тебе этого не простит. Без ревности, злости… Та часть нее, что принадлежит тебе, всегда будет только твоей.

Господи, как же жутко все это звучало.

Жутко и тупо.