В тёмном костре рябин

Он неподвижно стоял рядом с тётей-полицейским, только в его чёрных глазах плясал испуг.

– Принесла? Хорошо, – одобрительно кивнула Татьяна Степановна, взяла из рук Кати вещи, передала их худой женщине из опеки.

Мишу повели к двери, но вдруг он сделал неожиданную попытку вырваться и отчаянно закричал, глядя на Катю:

– Мама! Мамочка!

Катя дрогнула всем телом, резко бросилась к нему, обхватила руками, крепко прижала к себе. Миша плакал тихо, не в голос, вцепившись в её руки. С глаз девушки брызнули горячие слёзы.

Уже как в тумане, как сквозь вату она слышала слова – упрёки Татьяны Степановны:

– Катерина Евгеньевна! Что ж вы делаете! Отпустите ребёнка!

Она не помнила, как её отстранили от Миши, как его увели. Очнулась она от резкого отвратительного запаха корвалола. Ей протягивала стакан с лекарством пожилая директриса Ирина Марковна.

– Катя, Катюша, выпей, ну же! – приговаривала она.

Но Катя отстранила от себя противно пахнущую жидкость и всхлипнула.

– Да разве можно так! – напустилась на неё Татьяна Степановна, – Непрофессионально вы себя ведёте! Нельзя так! Нужно учиться абстрагироваться, иначе сердца на всех не хватит.

– Что можно сделать? Как вернуть Мишу? – тихо всхлипывая, прошептала Катя и посмотрела на директрису умоляющим взглядом.

– Ну, не знаю… – развела она руками, – Можно, конечно, узнать об опекунстве. Только надо ли тебе это? Чужой по сути ребёнок… Ты с горяча-то не поддавайся порыву. Остынь и подумай. Вот я бы никогда не смогла с чужим ребёнком.

От чужого я бы не смогла стерпеть того, что своему родному прощаю… – вздохнула Ирина Марковна и присела на стул рядом с Катей, а затем опомнилась, метнула быстрый взгляд в сторону Татьяны Степановны, – Танечка, иди. Проведи первый урок сама, а Катюша сейчас успокоится, в себя немного придёт, пусть посидит тут пока.

– Ага, – кивнула Татьяна Степановна, – Конечно, проведу. А ты, Катюша, успокаивайся и давай иди в класс в настроении, как будто ничего не случилось. Так надо.

– Он же меня мамой назвал! – не выдержала Катя.

– Катюша, посмотри на меня, – Ирина Марковна решительно взяла девушку за подрагивающее плечо, – Это просто манипуляция. Не принимай близко к сердцу. Когда я прихожу в детский дом, все они бросаются ко мне, хватают за руки, называют мамой и просят забрать с собой.

Катя ничего не смогла ответить, отвернулась к окну и только тогда вспомнила, что так и не успела отдать Мише купленную для него вчера шоколадку.