Счастье в сирени живёт

Машину отремонтировали, при том Лёха запретил Вадиму не то что принимать участие в работе, но и приближаться к «ниссану». Вадиму только оставалось, едва сдерживая гнев, сжимать кулаки, до боли и крови впиваясь ногтями в кожу ладоней, наблюдать, как клиенты рассчитывались в кассе, наполняли полный бак бензином, громко заигрывали с кассиршей, ржали, отпускали похабные шуточки и, наконец, сели в заново покрашенный «ниссан» и отъехали от рынка. Машина, громко визгнув тормозами, стремительно покатила по шоссе. Вадим ещё тогда заметил, что они любители полихачить.

Так и случилось. На крутом спуске к реке возле того самого дачного посёлка машина полетела вниз, бак с бензином взорвался. Водитель успел выпрыгнуть, но обгорел весь до костей. Того, что сидел сзади, взрывной волной выбросило через заднее окно на асфальт, от сильного удара ему сломало позвоночник. Но он тоже остался жив. А вот тот, кто сидел рядом с шофёром, сгорел заживо.

Участковый Пётр Филиппыч, тот самый, что обещал, что уголовное дело возбудят, а потом, когда задержанных отпустили, ходил по посёлку и глаза прятал от матери Вадима, так и записал в протоколе происшествия – не справились с управлением транспортным средством, будучи в алкогольном опьянении.

Вадима начинала бить сильная нервная дрожь, когда он вспоминал, как несколько раз, пока никто не видел, подходил к «ниссану» и собирался подрезать тормозные шланги, но каждый раз в последний момент отдёргивал дрожащую руку. Нет, он не смог стать убийцей, даже из мести.

Чувство вседозволенности и алкоголь совершили возмездие без него, Вадима.

Но мать в это не поверила. Узнав об аварии, она смотрела на сына и упорно твердила:

– Это ты что-то в машине сделал. Ты же механик. Ты понимаешь в этом…

– Нет, мама, нет! Я ремонтирую машины, а не ломаю их.

– Их машина была в твоём автосервисе за сорок минут до аварии, – не уступала мать.

– Я даже не подходил к этой машине. Лёха сам выполнял заказ.

– Ты врёшь! Ты врёшь мне! От того, что мой сын стал убийцей, Танечку не вернёшь! – и женщина заходилась в истеричном плаче.

Вадим не спорил больше и не пытался оправдываться. Убийца, так убийца. А ведь он мог бы им стать… Он хотел им стать каждый раз, когда подходил к этой машине. Хотел, но не стал. Видно, было что-то, что мешало перейти последнюю грань. Наивный добрый взгляд Танечки выплывал из памяти. Он так и видел своим внутренним зрением, как она отрицательно качает головой и грустно улыбается.