Порванные струны

Вадима рядом не оказалось. Он проснулся раньше неё и не стал будить. Девушка спустилась по лесенки вниз, сполоснула лицо прохладной водой и вошла в дом. На кухне за столом сидели Вадим и Антон.

– Доброе утро, сестрёнка, – приветливо улыбнулся Вадим.

Девушка не ответила, только в страхе сжалась, глядя на отчима. Вадим проследил за её взглядом. Его отец недовольно смотрел на падчерицу.

– Ты вчера ослушалась меня, Лизавета, – раздражённо сказал он, – Ушла, хотя я не разрешал. Вернулась поздно и не ночевала дома.

Лиза опустила глаза в пол, дрожа от страха. Вадим же, казалось, не замечал ни раздражения отца, ни её страха перед ним.

– Садись, Лизонька, с нами, чай пить, – пригласил он, не обращая внимания на отца, встал, взял девушку под локоть, провёл к столу и усадил на стул, – Тебе кофе или чаю, сестрёнка?

Лиза ничего не ответила, зато Антон опять раздражённо произнёс:

– И завтрак не приготовила. Ты же знаешь, что мне нужен горячий завтрак!

– Да ладно тебе, батя, не ворчи, – насмешливо сказал Вадим, наливая Лизе чай и ставя перед ней кружку.

Девушка взяла пакет с молоком, чтобы разбавить им чай, но молоко пролилось мимо, её руки дрожали. Вадим осторожно забрал у неё пакет и сам налил в её кружку молока, отрезал хлеб и стал намазывать на него масло.

– Батя, Лиза была со мной и с Мариной. Я двенадцать лет не видел сестру. И я хочу пообщаться с ней, это нормально, поверь, – спокойно произнёс парень, сдерживая внутренний гнев. Намазав хлеб маслом, он положил на него кусочек сыра и протянул Лизе, – Поешь, Лиза, тебе перед работой надо подкрепиться.

Девушка несмело взяла приготовленный для неё бутерброд и осторожно откусила.

– Я отвечаю за неё! – разозлился Антон, при звуках его голоса Лиза опять вздрогнула, а мужчина стукнул кулаком по столу, – И не тебе меня учить, как её воспитывать!

– Да уж, навоспитывался, – сквозь зубы произнёс Вадим и повернулся к Лизе, – Лизонька, сестрёнка, сними кофту. Что же ты всё время руки прячешь?

Парень снова взглянул на отца, который напрягся от этих слов, и продолжил:

– Строгое воспитание, оно, конечно, хорошо, кто же спорит.

– Я о Лизе забочусь, как о родной дочери, – с заметной тревогой проговорил мужчина.

– Вот и хорошо, – с металлом в голосе ответил Вадим и обратился к Лизе, поменяв интонацию на ласковый тон, – Ты поешь, Лизонька, и я провожу тебя до школы. А вечером мы едем на рыбалку с ночёвкой.