Голем

Были бы у фирмы деньги, так и до врачей бы им никакого дела не было. Одним словом, весь Тринадцатый микрорайон – это один новенький девятиэтажный дом и два незаконченных каркаса. Которые, скорее всего, никто уже достраивать не станет, потому что по решению городских властей с завтрашнего дня даже автобус туда ходить не будет. Мой рейс сегодня последний был. И вот, надо же, так вляпался.

Последнюю фразу Володя произнес не с обидой, не с горечью, не с досадой даже, а совершенно спокойно, просто констатируя факт.

У Косарева мысль работала в ином направлении.

– Но если здесь никто не живет, значит, и помочь нам никто не сможет. – Сергей вновь почувствовал признаки приближающейся паники, которые почти сошли на нет, пока он слушал Володин рассказ. – А если так, – произнес он совсем уж упавшим голосом, – значит, мы утонем в жидкой горячей грязи.

Ужасная перспектива, что и говорить.

Сергей прикрыл глаза, пытаясь мысленным взором углядеть золотистый пляж с набегающими на песок прозрачными синими волнами.

– Нет, люди здесь живут, – спокойно возразил ему Володя. – Их просто немного, человек двадцать. Все больше пожилые – спят уже давно. Зато просыпаются рано.

– И что же, мы с утра пораньше орать начнем?

– Посмотрим. Может, кто из дома выйдет.

Какое-то время они сидели молча.

Володя снова закурил. Предложил сигарету Сергею. Но Косарев отказался. Он вот уже год, как бросил курить, и пока не видел достаточно веской причины начинать это дело заново.

– Сколько времени? – спросил Косарев.

Володя щелкнул зажигалкой и посмотрел на часы:

– Половина третьего.

– А что за бортом?

Володя приподнялся и наклонился над люком.

– Прибывает, – сказал он. – Но медленно. Если будет продолжаться в том же темпе, до утра дотянем.

– Должно же быть у этой ямы дно, – буркнул Сергей.

– Должно, – согласился Володя. – Но может и не оказаться.

– Это как же? – не понял Косарев.

– Откуда здесь взялась эта яма?

– Не знаю.

– Ну вот.

Что означало это «вот», Сергей не понял. Но решил не уточнять.

Володя и сам не знал ответа на свой вопрос. Но от природы ему был свойствен оптимистичный взгляд на все, что происходило вокруг.