Геноцид

То вдруг Раф удивлял его своей проницательностью, то неожиданно огорошивал не глупостью даже, а полнейшим безразличием. Хотя, что уж тут поделаешь, безразличие являлось отличительной чертой всех живущих на Мелководье. За очень редким исключением.

– Так ты согласен?

– Нет.

Брови старика удивленно взлетели вверх.

– Почему?

– Потому что с тобой я уже потерял утку. А сам ты едва не потерял свой плот. – Раф вроде как оценивающе взглянул на Виираппана и скроил кислую мину. – С тобой одни неприятности.

Виираппан призадумался, довод был серьезный.

– Я не стану тебя уговаривать. – Виираппан поставил недопитую чашку на столик, давая тем самым понять, что по первому требованию хозяина готов покинуть надстройку. – Но я хочу сказать, что, отказываясь от моего предложения, ты упускаешь шанс, который дается только раз в жизни, да и то не каждому.

– Шанс на что? – спросил Раф.

– Шанс изменить мир, – ответил Виираппан. – Сделать его иным…

– А мне это надо? – развел руками Раф.

Старик улыбнулся – непонятно, с чего вдруг, – и почти в точности повторил Рафов жест.

– Извини, был не прав.

– Да нет проблем, – беззаботно махнул рукой Раф.

В конце концов, он не испытывал к Виираппану неприязни. Скорее даже наоборот, старик умилял его своей фанатичной верой в какой-то иной мир, в странные предметы, приплывающие оттуда по волнам, в то, чего он и сам не понимал, чему не мог дать даже самого общего объяснения.

– И ты ни о чем не хочешь меня спросить?

Раф тяжело вздохнул.

Определенно, нужно было что-то спросить. Иначе старик от него не отвяжется.

– Правду говорят, что это ты придумал делать настой из листьев зап-запа?

Виираппан оторопело уставился на Рафа. Все, что угодно, ожидал услышать старик, только не это. Даже решительный, выдержанный в нелицеприятных интонациях отказ продолжать разговор на данную тему не поверг бы Виираппана в такое смятение.

– При чем тут зап-зап?

Глава 5

В каждой общине, особенно, если она небольшая, непременно должен быть свой дурачок. Хотя бы для того, чтобы остальные, глядя на него, были уверены в собственном здравоумии. На Квадратном острове мерилом человеческой глупости считался некто по имени Отциваннур.

Дурачком как таковым Отциваннур не был.