Украду твою семью

– Ой, прекрати, это же дети, их задача – есть и спать, поревет и успокоится.

На кухне мать ставит чайник и предлагает перекусить.

– Спасибо, не голодна. К тому же берегу фигуру, я дама на выданье, нужно беречь формы, – хлопаю по ягодицам, на которых даже после родов не появилось ни единой растяжки и злосчастного целлюлита.

– Рассказывай, – ставит передо мной чашку зеленого чая. – Кто автор и причина этой улыбки на лице.

– Тимур, – кокетливо отвечаю.

– Кто? – удивленно поднимает бровь. – Наш? То есть жених Лики?

– Мам, ну, а какой? – произношу раздраженно.

– В каком смысле? – продолжает недоумевать.

– Сегодня он был откровенен со мной и признался, что чувства не прошли, я ему нравлюсь. Мы провели вместе ночь.

– Что? – подскакивает, как ошпаренная. – Таня, как это?

– Ты садись, мамочка, и выслушай до конца. В клубе мы отдыхали вчетвером, присутствовал еще друг Тимура – Глеб. Парень симпатичный, но не для меня. Слишком разнузданный и безголовый.

– На нее это совсем не похоже, – комментирует мама, возвращаясь за стол. – Может, что-то случилось?

– Потом Тимур пригласил к себе, выпить по бокалу шампанского и поговорить. Я долго отпиралась, но решила в итоге составить компанию и поддержать, слишком он расстроен был выходкой Лики, – преподношу историю, как необходимо именно мне.

– И? – торопит мать.

– Поехали к ним с Ликой в квартиру. Скажу тебе, папочка постарался, такую жилплощадь приобрел дочурке – закачаешься. Теперь еще обиднее, что для меня не нашлось и двушки в центре, а только съемная халупа, – продолжаю с обидой. – Но этот вопрос решим! Так вот, мы немного поговорили, пригубили алкоголь, а потом… Мам, люди взрослые, сама все понимаешь, – заканчиваю загадочно.

– Татьяна, у него свадьба с твоей сестрой, о чем ты думала? – приходит та в ужас.

– И ты туда же? Тоже будешь защищать старшенькую?

– Я просто не понимаю, зачем тебе этот треугольник, Тимур определился, вовсю идет подготовка, осталось буквально ничего до торжества. Чем он намазан, что никак не можете поделить? – недовольно ворчит.

– Между прочим, он сам стал признаваться в чувствах и желании. Сказал, что все годы не мог меня забыть, хотел связаться, но побоялся тревожить.