Ты нас променял

И общаемся с ней очень хорошо, и я, и жена, можно сказать, как приятели.

– Ага, – делаю глоток виски, это потому что Оксана не знает, что ты эту самую Полину завалил бы, она бы тебе пообщалась.

– Ну, всем не присунешь, так что любуюсь ею чисто издалека.

Пока Макс продолжает свои привычные монологи, к нам приближается миловидная блондинка лет двадцати трех: высокая, с узкой талией и роскошными длинными волосами. На ней шорты, которые подчеркивают стройные крепкие ноги, и топ, открывающий полоску плоского живота.

Врать не стану, девушка просто отменная, даже интересно, с кем она пришла.

– Знакомься, это Полина, няня, – представляет незнакомку Макс.

Невольно сканирую ее фигуру взглядом и отмечаю про себя, что друг прав, такую бы, да…

Стоп, о чем я? У меня есть жена и этого того не стоит.

– Ты уснул? – окликает меня Макс.

– Да нет, ищу Злату, – жена моя, – поясняю Полине.

– Молодожены, – вставляет пять копеек и друг. – Мечтают о детях, потому и приглашены, пусть посмотрят, как оно.

Зачем он вываливает напоказ мою личную жизнь посторонней девушке?

После пары часов возлияний, конкретно утомившись на вечеринке, я подзываю Злату и предлагаю поехать домой. В отличном расположении духа мы заваливаемся в квартиру и прямо у порога жена снимает платье, обнажаясь до нижнего белья.

– Я подумала над твоими словами, хочу ребенка! Можем прямо сейчас приступить к их производству, – хихикает после шампанского.

– Круто, только предлагаю именно сейчас порезвиться, а завтра, на свежую голову и трезвые мозги – взяться за это ювелирное дело.

– Хорошо, – приближается ко мне и обвивает шею руками, – посмотрела на детишек и поняла, затягивать и правда не стоит. Мы молоды, богаты, весь мир у наших ног. Если что – наймем нянечку и сможем иногда расслабляться, – продолжает Злата.

Няня.

Черт, по неведомой мне причине, Полина не выходит из головы и ее образ до сих пор стоит перед глазами.

Глава 4. Злата

Шесть лет назад

– Господи, я чувствую себя слоном, – развалившись на огромном лежаке у бассейна, ною Платону. – Честное слово, скорее бы уже родить, восьмой месяц дается мне тяжело, а впереди еще девятый, я умру, – закидывая в рот виноградину, продолжаю жаловаться.