Бортпроводница

Врач – довольно категоричный тип, как потом выяснилось, – сказал, что это было как втиснуть ногу сорок пятого размера в ботинок сорок третьего.

– И вы не развернули самолет?

– Нет. Мы уже были посреди Атлантики и не хотели причинять неудобства пассажирам. Двести пятьдесят восемь человек, можешь себе представить? Поэтому в результате неудобно было только одному. Вернее, одной – вдове. Очень шумной вдове.

– Изумительно.

– Или отвратительно.

– Да ты прям Шехерезада, – заметил Бакли.

– Мы в большинстве своем довольно неплохие рассказчики, – согласилась Кэсси.

– Так откуда, говоришь, ты только что прилетела?

– Я не говорила.

– Ладно, так откуда?

Такой простой вопрос. Ответ состоял из одного слова. И все же сейчас она не могла заставить себя его произнести – это было как проснуться посреди ночи в темной комнате и включить прожекторы.

– Из Берлина, – солгала она и приготовилась в красках описать поездку, если понадобится.

– И тебе все равно нравится твоя работа? – спросил он.

Кэсси откинула назад голову, словно перекатывая тяжесть, пришедшую с четвертой стопкой текилы. Только что солгав, она почувствовала острое желание в чем-нибудь сознаться, дать собеседнику что-то настоящее. Потребность в признании казалась непреодолимой.

– Если идешь в профессию так рано, как я, сразу после колледжа, обычно это означает, что ты от чего-то бежишь. Тебе просто необходимо вырваться. Удрать. Для меня это не был выбор профессии. В каком-то смысле это даже не был выбор.

– Бегство?

– Можно сказать и так.

– От чего?

Время приближалось к часу ночи. Они сидели на табуретах у барной стойки, глядя друг на друга. Кэсси вытянула руки и засунула пальцы в передние карманы его джинсов, игриво замыкая его на себя. Из-за выпитого Бакли с трудом фокусировал взгляд, и это ей нравилось. Она бы не удивилась, узнав, что в ее глазах тоже гуляет пьяное безрассудство.

– У подножия Камберлендских гор в Кентукки лежит городок под названием Гроверс-Милл, довольно самобытный.

– Где-где?

Она покачала головой и промурлыкала тихим голосом, как ветер в ночи:

– Тсc. Я Шехерезада. Это тихий и спокойный городок. В нем мало что происходит. Представь девочку, шестиклассницу. Ее светлые волосы собраны в пучок на затылке, потому что она воображает себя балериной, и к умеренности она не склонна. Никогда не была склонна и, увы, никогда не будет.

– Это ты.

– Предположительно.