Бортпроводница

Голода Кэсси не чувствовала, но решила все-таки перекусить и пошла на кухню. Вспомнила, как Алекс заказал телятину под белым соусом в ресторане Дубая. Она представила, как рассказывает агентам ФБР, что покойный не был вегетарианцем и оказался нежным и довольно искусным любовником. Он читал – нет, перечитывал – толстенные романы давно умерших русских писателей. Мысленно она услышала собственный голос, добровольно рассказывающий, что одну ночь – как минимум одну – он пил наравне с ней, то есть очень много, достаточно, чтобы она вырубилась.

Холодильник далеко не пустовал, но найти в нем что-то съедобное было сложно. В основном недоеденные блюда из индийского ресторана, уже испортившиеся, соусы для заправки, диетическая кола и йогурт, срок годности которого истек много месяцев назад. Кэсси нашла в кладовке банку томатного супа и крекеры, слегка отсыревшие, но съедобные, и сварганила себе ужин, похожий на те, какими, как ей вспоминалось, кормила ее мама, когда дочка лежала дома с простудой.

Она поела в тишине, сидя на диване в гостиной и глядя на луну, висевшую высоко в небе над Манхэттеном. В комнате было темно, но немного света падало из кухни. Доев, она подумала, что может посмотреть новости о Соколове на своем телефоне. Или даже включить ноутбук, которым редко пользовалась. Но она опасалась, что тогда уже не заснет, тем более она уже проспала целых пять часов.

В голове мелькнула мысль: «Я проснулась рядом с мертвым человеком».

За ней другая: «Возможно, мне сошло с рук убийство».

Кэсси покачала головой: теоретически можно предположить, что она зарезала Алекса, но в глубине души она по-прежнему в это не верила. О да, порой она сомневалась, и на нее накатывали волны изнурительной ненависти к себе: поднимаясь домой в лифте, она даже ощутила, как тело пронзил спазм, пусть и легкий.

Крайне маловероятно, что убийство сошло тебе с рук, убеждала себя Кэсси, тебе пока всего лишь удалось вернуться в Америку, где, по крайней мере, можно обзавестись приличным адвокатом. Если, конечно, такой найдется за те жалкие деньги, которые Кэсси сможет ему предложить.