Покорять, а не быть покорённой

Я выпустила густой дым, прикусила сигарету и открыла контейнер с едой.

– Ненавижу гренки! Нельзя было что-нибудь по лучше придумать? – завопила я в небо.

Пришлось довольствоваться тем, что имею. В моём портфеле всегда что-нибудь лежит. И я без понятия, когда успеваю всё это купить. Моя рука прошлась по дну портфеля, по всем карманчикам, и теперь со мной на земле лежали: смятый протеиновый батончик, целая жвачка со вкусом кокоса и остаток от шоколадки.

"хоть что-то"

Пока я открывала батончик, в голову мне лезли навязчивые мысли, они так и просили вспомнить, упасть глубоко хоть в какое-то воспоминание, застрять там и скоротать время.

"я уже не видела её целых две недели" -подумала я и попыталась ощутить хоть что-то, хоть какой-то признак присутствия мамы.

У нас с ней всегда была какая-то связь: мы могли делиться мыслями не открывая рта, мы могли быть в разных комнатах и понимать когда и у кого изменилось настроение.

– Не бойся, малышка, мы будем рядом. – сказала мама и присела на корточки. Мне тогда было десять.

– Они такие большие, эти волны…? – спросила я смотря в след папе.

Огромные непокорные тёмные волны поглощали взрослых сёрферов и уносили их так далеко, что в месте, в котором они всплывали, они были похожи на маленьких муравьёв.

"а меня? А меня они смогут забрать? Я же еще маленькая"

– Не переживай, ты им не нужна. – улыбнулась мама, но я видела в её глазах страх. Не страх волн, а какой-то родной, семейный, материнский страх.

– А ты попросила папу отойти, чтобы он не подумал, что я слабая, и что я боюсь?

– Папа сам боится этого берега.

– Он умеет бояться?

– Да, он всегда боится, но его талант в том, чтобы не показывать этого.

Я опустила голову вниз и взглянула на волны.

– Если ты не хочешь, я могу предложить папе другой берег, и сказать, что я боюсь. Тогда всем будет хорошо. – её волнистый локон опустился ей на глаза и стал легонько покачиваться от ветерка. Мама следила за этим локоном и в конце концов сдула его с лица.

– Нет, мам, я…

– Кто просил мороженное? – неожиданно сказал папа и мы обе вздрогнули.