Крайм

 – я постарался дать ответ максимально мягко, как мог, но мои способности в лояльном общении с краймерами со временем только угасали.

– Я понимаю, но… – словно, не унимаясь от причинённого удара, он продолжал подниматься мне вопреки. – дефкон Тейри должен жить.

– Хост Уилсон лично одобрил судьбу дефкона. Мы не смеем обсуждать его слово. – высказав одно, я думал совсем о другом; возможно, только возможно, что пилот прав, хотя я тотчас отбросил эти жалкие помыслы перечить мораторию Уилсона. Я не мог позволить себе сомневаться.

Это могло дурно сказаться на всей моей карьере эммиссара. Забудь это, Раф. Никаких сомнений!

Некоторое время я молча готовился к исключительному исполнению моратория. Подключив нейронет, я спланировал каждый свой шаг, и всевозможные отклонения от него, и, те отклонения, что не мог предусмотреть. Ежели меня может что-то застать врасплох. Даже Сахэль[13 - Единый бог-личность, в которого верили все краймеры исповедывающие религию «Криптализмы»] не посмеет помешать мне исполнить волю Уилсона.

Не сейчас.

– Мы прибыли! – крихон осел в воздушном ущелье – это знак; мне пора выдвигаться. – Удачной нейтрализации. Сэр.

Закрыв глаза, я прыгнул с высоты 184 метров в глубокую расщелину между зданиями. Влажность воздуха составила 59%, температура 94 градуса по Эвизону. Плотность молекул: 45 нарсов на метр – вероятность получения урона при приземлении составляет 3,1742%. Обычная сводка, что кайрос[14 - Искусственный интеллект] позволил мне увидеть перед прыжком. Я бы сказал, что вся эта числовая ересь меня вдохновила, но не стану лгать себе.

Страх позволяет нам сковывать себя в сети ума. Мы жаждем большего, но делаем для этого столь мало, что из подобного рвения, мы обретаем лишь бездонное отчаяние. Падение меня цепляет своей, скажем так, уязвимостью. Когда ты падаешь с высоты, на которую так долго забирался, ты видишь всё, что строил; что возводил и чем дорожил. Но каждый твой последующий шаг приближал тебя к этому падению. Падение, что я пережил в прошлом застало меня внезапно.

Я был готов пасть и не подняться никогда более, но с болью на сердце я вспомнил – если не поднимусь сам, меня уже никто не поднимет. И это падение и все последующие, стали для меня ритуалом борьбы со страхом. Тем страхом, что я поклялся забыть. Ту часть себя, что я забыл, ради себя будущего.

Поднявшись на второй этаж дворцового здания, я замялся. Снова не знал, правильно ли поступаю. В такие моменты обычно говорю себе, что решение уже давно принято.