Хайд

Рана, как Хайд теперь видел, была глубокая и широкая, словно в груди повешенного зиял огромный разинутый рот. Кто-то вырвал у этого человека сердце.

– Его убили, – констатировал рабочий за плечом Хайда.

– Да хуже того, – отозвался другой. – Его убили трижды.

Хайд обернулся и вопросительно взглянул на того, кто это произнес.

– Повесили, выпотрошили и утопили, – пояснил мельник. – И кому только в голову взбрело сотворить такое с человеком?

– Принесите мне кочергу или какую-нибудь палку с крюком, – сказал Хайд.

 – Нужно вытащить труп на берег.

Третий рабочий вызвался сбегать на мельницу и найти что-нибудь подходящее.

Все время, пока капитан Эдвард Генри Хайд, суперинтендент[5 - Суперинтендент – офицерский чин в полиции Великобритании и некоторых других государств; по статусу выше старшего инспектора, в данном случае начальник отдела.] сыскного отделения Эдинбургской городской полиции, ждал с оставшимися мельниками на берегу, ему не давали покоя два обстоятельства.

Во-первых, то, что он чисто случайно нашел жертву зверского убийства, самым неожиданным образом и по странному совпадению оказавшись в здешних краях, хотя, как ни силился, не мог вспомнить, что его привело в этот район, находившийся так далеко от его дома, и как ему удалось сюда добраться.

А во-вторых, неподдельный ужас девчушки с мельницы. Нелл, похоже, не отпускало далекое шотландское высокогорье с его мифами. Потому что причиной ее панического ужаса была уверенность в том, что они слышали крик ban-sith.

То есть банши[6 - Банши (англ. banshee, шотл. гэльск. ban-sith) – в мифологии Британских островов существа из потустороннего мира, способные принимать облик птицы, девушки, женщины или старухи. Они предчувствуют кончину человека и появляются поблизости, чтобы его оплакать.].

Глава 2

Доктор Сэмюэл Портеус сидел у камина в своем кабинете и ждал прихода Эдварда Хайда.

Глядя на энергичного, красивого Портеуса, сложно было поверить, что идет сорок седьмой год его жизни и двадцать первый – профессиональной медицинской практики, ибо моложавая, не сказать мальчишеская, внешность этого человека всех вводила в заблуждение.

Его тщеславие – а он особенно гордился своими золотисто-каштановыми волосами и изумрудно-зелеными глазами – нашло художественное воплощение в портрете, красовавшемся над камином. Портеус заказал этот портрет пять лет назад и теперь завидовал своему ничуть не изменившемуся двойнику – его молодости и неуязвимости к возрасту.