Один из нас

Затем, вероятнее всего, мягкий выговор – если какой-нибудь доброхот из Бюро не захочет устроить бучу, чтобы сделать себе имя. Строго говоря, им не позволялось применять к детям силу, за исключением случаев, когда те, цитируя буквально, «представляли непосредственную угрозу жизни или здоровью сотрудника».

По всей видимости, Уиллард уже списал происшествие на несчастный случай. Сломал пареньку шею и занес в отчет, что тот упал с лестницы. Никакого вскрытия все равно не предвидится; тело доставили прямиком в крематорий при морге.

Гейнсу было глубоко наплевать на дебильного уродца, но и смерти ему он тоже не желал. Тем не менее он был готов подыграть, если надо будет покрывать директора. Не сделать этого означало самому оказаться под ударом. Потерять работу или, еще хуже, самому оказаться подставленным, быть обвиненным в убийстве и провести остаток своих дней в стенах тюрьмы штата в Рейдсвилле.

Открыв задний борт машины, он принялся загружать в кузов свою ораву.

– Давайте забирайтесь. Не торопитесь, я никуда не спешу.

Он выудил ключи из кармана джинсов, завел грузовик, выпростал одну волосатую руку за окошко. Тем временем к нему неторопливо подошел Боуи.

– С утречком, Рэй! – приветствовал его Гейнс.

Тот оперся ладонями о металлический кожух машины и наклонился к нему.

– Так ты вчера сказался больным, э?

– Угу, – буркнул Гейнс.

– Отчего заболел? Не от той самогонки, которую мы приговорили после того, как чудик откинул копыта?

– Может, и от нее.

– Слушай, не делай так больше. Мне пришлось весь день пасти твоих парней, а у меня своя шобла на руках. Мне не платят надбавку за дополнительную работу. Так что за тобой должок.

– Может человек заболеть?

– Может. Он может вообще устать от такой работы.

– О чем ты? – встревожился Гейнс. – Почему ты это сказал?

Боуи наклонился ближе.

– С одним из наших парней приключился несчастный случай, а на следующий день тебя нет на рабочем месте.

– Он тебе что-нибудь сказал?

– Ну ты же знаешь полковника. Он много не говорит, но ты всегда понимаешь, что у него на уме.

– М-м, верно, – признал Гейнс. – Как-то я об этом не подумал.

– Может, ты был слишком занят? Боролся со своей совестью?

– Проклятье! Ничего подобного. У меня есть и другие заботы.