Как разозлить дракона

В глазах Проглота вспыхнул недобрый огонек, но он в изысканных выражениях перевел:

– Обжора невольно заметил, что вы используете старомодный ЖИР ТОЛСТОКРЫЛА – он держит холод и вполовину не так хорошо, как масло темно-претемно-лилового мясоклыка, которым намазан Обжора… Стоит нанести его на кожу, в жизни не замерзнешь. Держится до следующей зимы.

– Клянусь обрезками Торовых ногтей! – воскликнула Берта, окинув разочарованным взглядом свои лоснящиеся от зеленого жира телеса. – Я-то думала, у меня последний писк моды!

Стоик с восхищением и завистью таращился на сияющую лиловую грудь Обжоры.

Обжоре было так тепло под слоем масла темно-претемно-лилового мясоклыка, что от его татуированной груди поднимался легкий парок и уносился ветром.

– Обжора хочет честной борьбы, – угодливо улыбнулся Проглот. – Почему бы вам не попробовать эту мазь, чтобы уравнять шансы? Мы оставили горшок как раз позади вас, у кромки воды… Нам он больше не нужен, поскольку достаточно всего одного слоя…

– Ну, это невероятно любезно с твоей стороны, Обжора! – просиял Стоик.

 – Но погоди, как мы вернемся? Гонка ведь уже началась.

Проглот небрежно отмахнулся от этой мысли.

– Да нет… – весело заверил он вождей. – Нет, считается, что вы еще не начали Заплыв, если вы не плывете… Вы разве не знали?

Стоик и Большегрудая Берта сказали: «Ах да, конечно!» – и с умным видом закивали, как будто на самом деле всю дорогу знали о таком правиле. Они повернули назад и побрели к берегу за черным горшочком с маслом мясоклыка, стоявшим всего в паре шагов от кромки воды…

– Ну и жулик этот Обжора! – Стоик неодобрительно поцокал языком.

 – Вот уж действительно честная борьба! Глянь! Тут практически ничего не осталось.

Действительно, крохотной лиловой капли на самом донышке едва хватило бы намазать Стоику большой палец на ноге.

Но Обжора сжульничал не только в этом.

Стоик поднял глаза и обнаружил вокруг ахающую от изумления и разочарования толпу. Хулиганы в смятении рвали на себе бороды.

А прямо перед Стоиком и Большегрудой Бертой стоял Главный Судья, с видом еще более подавленным, нежели обычно, с очками на кончике носа.

– Мои соболезнования, – произнес Главный Судья, мрачно царапая их имена на пергаменте перед ним. – Вы – Первые Вернувшиеся. Ноздря в ноздрю. Как пишется «Берта»?

Стоик рассмеялся и погладил Главного Судью по голове.

– Да нет! Нет, мой добрый Шандарашка, думаю, ты подзабыл Правила.