Старый рыцарь

Нельзя доверять первому встречному, даже если он дал слова рыцаря. – Мне просто стоять тут? А если спросят, почему здесь мертвец? – Дуг перешел почти на шепот, – В Аоэстреде нельзя ходить с покойниками по улицам. Недавно мы нашли дохлого бобра в блошиной заводи, и клирики отлупили нас за это.

– Так надо было положить его в гроб, – ответил Фолкмар.

– Гроб для бобра? Мы хотели его съесть.

– Нельзя есть дохлых животных, можно умереть от поноса.

Выудив шерстяную накидку из походной сумы на крупе Чемпиона, Фолкмар накинул ее на Ницеля.

Теперь выглядело вполне сносно.

– Если выварить мясо в морской воде, поноса не будет. Только получается очень солоно, – босые ноги Дуга утопали в весенней грязи, вымешанной копытами лошадей. И все же не уберечь ему лишний серебряник, вздохнул Фолкмар, покупать сапоги все же придется.

– Если спросят, что под накидкой, скажи, он только что выполз из таверны и сильно притомился. И никуда я не денусь, я ведь оставляю тебе Чемпиона, – ответил рыцарь, проверяя крепление седла, – Эй! Парень! Ты конюх? Налей-ка моему коню чистой воды и насыпь овса.

Держи! Как вернусь, получишь еще парочку.

Поймав медяк, толстощекий юноша привычно кивнул. Затем засунул монету за пазуху, отер руки о засаленный передник и продолжил заниматься привычным делом – натирать щеткой круглые крупы.

Уходя, Фолкмар чувствовал тревожный взгляд себе в спину.

Внутри таверны царил привычный полумрак. Еще снаружи Фолкмар заметил, что у нее появилась новая крыша, и она стала вроде как больше.

Кое-где потолстели бревна, грубо отесанные столы теперь были сделаны из каменной лиственницы, взамен прошлых дубовых. На окнах пестрели витражи. Дневной свет пробивался в окна, и разноцветные стекляшки отражались размытыми пятнами на полу и стенах. Выглядело это совсем странно. Удивительно, что Фолкмар не заметил их снаружи.

До слуха донеслись звуки музыки. Кто-то лениво потренькал на лютне, начал петь тонким голосом.

В нос ударил дурманящий запах говяжьего гуляша и свежего пшеничного пива.

– Две кружки пива и порцию похлебки с мясом, и мяса побольше, – Фолкмар не стал выбирать стол, пройдясь прямо до бочек.

Торча вверх пятой точкой, внизу копошилась какая-то толстая баба. Фолкмар понял это по обширной белой юбке, смахивающей на корабельный парус.

– Ха-ха! Фолкмар! – зашлась смехом женщина, как только показала свое раскрасневшееся лицо.