Старый рыцарь

Тронете его – отведаете стали, – ответил Фолкмар, целясь острием в грудь задиристому Курту, – Поберегите руки, ведь это все, что у вас есть.

– Дуг, это правда? – голосом тихим, словно шелест травы, спросил Томми.

Повернувшись, Фолкмар взглянул на Дуга. И все-таки было в его взгляде еще что-то, помимо хитрости.

– Если тебя не убьют за эти монеты сейчас, сделают это позже, – сказал он испуганному мальчишке, – Когда будешь взрослый, ведь сердобольная королева уже не пожалеет тебя. Городская стража перестанет цацкаться, отрубит и руки, и ноги, и еще какие-нибудь конечности, за все годы своего большого терпения.

Раздумывал Дуг не долго.

– Да, я оруженосец этого сира, – сказал мальчишка и задрал голову, – Сир, как вас зовут?

– Фолкмар Упрямый, – ответил старик.

– Значит, вот оно как, – холодно произнес Курт, бесстрашно вонзив руки в карманы, – Спер кошелек, закрысил его от самых близких, а теперь плюешь на нас, как только нарисовалось теплое местечко?! Забыл, сколько я для тебя сделал? Ну ты и проныра, Дуг, – он запрокинул голову, издав твердый, пронзительный свист.

Глядя им в спины, Дуг улыбался.

«Тебе еще будет грустно, мальчик, ты еще будешь сильно скучать. Ненавидеть эти улицы, эти тумаки, псов и этот голод, ненавидеть и скучать до боли под ребрами».

– Я буду скучать только по Томми, – будто прочитав мысли рыцаря, сказал Дуг, – Мы же вернемся сюда за Томми?

– Может, когда-нибудь, – старик навис сверху, протянув ладонь в кольчужной перчатке, – Раз уж ты теперь мой оруженосец, должен придерживаться правил.

– Вы сделали это ради денег? – нахмурился Дуг.

– Вы сделали это ради денег, сьер, – поправил его Фолкмар, – Нет, не из-за денег. Брать к себе в оруженосцы ради мешка серебряников? Хех…Ты обойдешься мне гораздо дороже.

– Так теперь я и вправду оруженосец, сир?

– Обращайся ко мне сьер, а не сир. У меня ведь нет ни земли, ни высокого титула.

Запустив руку за ворот, Дуг пошарил за пазухой. Ему пришлось пару раз подпрыгнуть, чтобы мешочек с деньгами попался ему в руки. Он протянул его Фолкмару.

– Я сказал слово, – ответил рыцарь, забирая кошель, – Кроме ветра его услышали еще двадцать ушей.