Царская гончая

Этот же вопрос задали Неве много лет назад, когда нас задержали в порту. Нам не хватило меньше четвери дня, чтобы исчезнуть навсегда. Судно задержали и нас отловили раньше, чем мы успели затеряться среди волн.

Девчонка деловито поправляет копну волос, и протягивает слова с приторной сладостью в голосе. От чего-то её тон напоминает мне манеру речи Селенги Разумовской, матери моего лучшего друга. Она всегда говорила так, что до конца не было ясно злится ли в тайне или говорит искренне.

– Боишься – достаточно, чтобы сходу понять, что твой огрызок ни на что не годен?

Тишина, нарушаемая лишь писком крыс и шарканьем ботинок Хастаха.

Для одного из стрелков он слишком громко ходит. Катунь хихикает. Я не вижу его из-за решеток.

– Если ты на ней не женишься, это сделаю я!

Дружинник, явно не оценив отвратительного юмора, разворачивается на пятках и бросает через спину:

– Я хочу допросить ее. Сам.

Солдат мерзко чмокает губами. Девушка отпрыгивает от прутьев, словно те всполохнули. Амур выходит вперед, заслоняя собой маленькую хамку.

Свет от факелов отбрасывает тени, делающие обезображенное лицо более резким и угловатым.

– Тронь её и пойдёшь вслед за Виндеем.

Вспоминаю Виндея Волгана Воронцова – златовласого мальчишку, едва ли старше Амура, что должен был засиять новой звездой на троне Райрисы. Он не был плохим человеком, как его отец. Но иногда нам всем приходится очень дорого платить за чужие грехи.

Как бы прискорбно это не было, но я знаю, что Нева расплачивается за мои.

Княжна проводит пальцами по короткостриженым волосам, тяжело вздыхая.

На ее лице проглядывает улыбка, которую она старательно пытается скрыть. Сердце бешено колотится в груди.

Как давно её улыбка предназначалась мне?

Прошла целая вечность с того дня, когда мы были счастливы. Тогда, на причале, казалось, это был худший день. Было жарко и раскаленный ветер трепал её белые, как снег волосы, донося с собой запах гниющей рыбы и водорослей. Моряки ругались на причале, разгружая ящики с тканями и пряностями откуда-то с иноземья.

Хотелось пить, но пресная вода вблизи моря стоила на вес золота и приходилось довольствоваться мелкими дикими яблоками. Такими кислыми, что язык сворачивался в трубочку. Ленты из кос княжны хлестали меня по лицу и всё, о чем я думал – когда этот кошмар кончится?

Идиот. Весь ужас терпеливо ждал нас впереди.

– Придержи свой поганый язык, когда говоришь о покойном царевиче.

Оставшиеся дружинники уходят, оставляя нас в кромешной темноте.