Царская гончая

Темница Мален

Тогда

Она не знала обо мне ничего из того, что было правдой, но это не помешало мне стать для неё всем.

Сейчас

Я просыпаюсь от шума. Низкий потолок кружится в полумраке тесной камеры. Прикрываю глаза, растирая затёкшие предплечья.

Голод даёт о себе знать. Если бы не знал, что последнюю корку плесневелого хлеба мне удалось проглотить трое суток назад, то могло бы показаться, что на душе скребутся кошки.

Голодные кошки.

– Мален.

Услышав собственное имя, подскакиваю на месте, борясь с тошнотой.

Бреду по клетке, расставив руки в стороны, ища грубые каменные стены.

Она вновь со мной заговорила!

Спустя месяцы гнетущей тишины я мог сойти с ума, но мне не показалось. Нахожу княжну Неву Романову сидящей на деревянной полке в самом дальнем углу. Девушка указывает в темноту коридора, обвив свободной рукой ободранные костлявые колени, прижатые к груди. Белая сорочка, измазанная в грязи, едва прикрывает девичьи бёдра, цветом сливаясь с чумазой фарфоровой кожей.

Мои ноги будто наполняются свинцом.

Ослабшее тело противится отчаянному желанию бежать к княжне по первому зову. Нева окидывает меня обеспокоенным взглядом, продолжая настойчиво указывать вперёд.

– Там кто-то есть.

Конечно, там кто-то есть. Это же темница. Голоса стремительно приближаются.

– Фиагдон отправился в Святой Град Дождя известить Совет.

– Старик еще думает, что вернется к царским лизоблюдам?

– У него личные счёты с Разумовским. Его конвой отправился в путь сразу же после задержания, остальные празднуют.

Вскоре свет масляных фонарей рассекает вязкую темноту и впереди показываются несколько фигур. Ужас обуял меня, но я не двигаюсь с места, продолжая стоять истуканом посреди клетки. Словно загнанные звери, тяжело дыша, я с княжной прислушиваемся к приближающимся женским крикам.

– Отпустите, офицер! Только не бросайте меня в терновый куст!

– Что она говорит?

– Чужестранка, наверное.

Семеро дружинников ведут низкую темноволосую девочку и трех мужчин.

Они идут медленно, словно хотят растянуть прогулку среди плесени, гнили и запаха дерьма, который въелся настолько глубоко, что мне уже никогда не отмыться. Я знаю новоприбывших лучше, чем кого бы то ни было. Хватает лишь одного взгляда на далёкие силуэты, чтобы ощутить давно забытое облегчение.

– Я ничего не крала! – срывая голос визжит молодая девушка, облаченная в большой серый плащ, тащившийся за ней по полу шлейфом. Солдаты толкают её, поторапливая.