Царская гончая

Он продолжает нехотя, выдавливая из себя каждое слово. – Проси, что хочешь.

– Это шутка? – не в состоянии скрыть удивления таращусь на Зверя. Он, в свою очередь, устало потирает нижнюю челюсть, где заканчивается ещё один шрам.

Ему будто…некомфортно находиться рядом со мной. Может, мне показалось? Я ляпнул лишнего? Или Нахимов мерзко меня оболгал?

– Ты сыграл ключевую роль в том, что я на свободе. Скажи, когда надумаешь.

Зверь, Демон трех дорог, Амур – предложил мне выполнить любое пожелание, потому что он должен мне.

С ума сойти!

Щеки горят, и нога сама собой дергается под столом. Мужчина откидывается назад и опирается спиной о бревенчатую стену. Его взгляд заметно потеплел.

– Как много времени прошло?

Задумываюсь лишь на пару секунд. Разумовский устало прикрывает глаза.

Он здесь, совсем рядом. Мой самый большой страх. Цареубийца. Мятежник. Самый близкий друг царский семьи. Мой последний шанс найти ответы на свои вопросы.

– Пара зим. Может, тройка.

Амур молчит. На нём тот же костюм, что я снял с усохшего старика несколько Лун назад.

Катунь заставил меня разорить могилу! Родители бы сгорели со стыда, если бы узнали, чем занимается их подающий надежды сын.

Это был мой первый опыт в раздевании иссохшего трупа (да и покойника в принципе) и, надеюсь, последний.

Рубаха и смоляная жилетка чистые. Пиджак лежит рядом на лавке, аккуратно сложенный и ещё сырой. От Разумовского пахнет мятой и мылом. Мне показалось, что он уснул, пока Зверь не прохрипел:

– Крупской жив?

– Живее всех живых.

 – нехотя признаю, отмечая новую перемену в фарфоровом лице мужчины. Брови слегка выгибаются, а уголки губ ползут вверх, обнажая ровные белые зубы.

– Ну, это не на долго. – ухмыляется Демон и я ему верю.

Глава 6. Сделка с Демоном Инесса

Тогда

Пытаюсь поднять руки, но ничего не выходит. Нет веревок, сдавливающих кисти. Только слабость. Вязкая, удушающая, грозящая утащить в небытие. Справа раздаётся недовольный голос. Что-то между тихим пением и бормотанием.

Меня охватывает паника. Старуха сгорбилась над миской. Узловатые пальцы вцепились в каменную ступу. Седые волосы распущены. Гладкие блестящие пряди спадают серебряным водопадом до поясницы. Пучки сухой травы под потолком наталкивают воображение на интересную мысль.

Ведьма.

Заметив моё пробуждение, старуха откладывает приготовление порошка в сторону.

– Попутный ветер коварен, занёс много гостей. – голос звучит зловеще, как скрежет сухих ветвей.