Царская гончая

Почему он не носит белья?

– Не знаю.

Не то чтобы я не думал над этим вопросом. Думал. И много за все эти годы, но без толку. Мой скудный ум не переваривает ничего больше, чем нотная тетрадь и горстки расчетов.

– Ты не пытался найти убийцу? – буднично интересуется он, застёгивая манжеты на мятой серой рубахе. Как и все вещи она для него немного мала. Ткань обтягивает широкие плечи и крепкие руки.

Руки убийцы.

– Надеюсь, господин Разумовский сможет помочь мне и в этом.

Нахимов замирает на последней пуговице и усмехается своим мыслям.

Едва заметно качает головой и, сдавшись под натиском своей невоспитанности ласково тянет:

– Амур из-под земли достанет ответы на все твои вопросы.

Меня удивляют его слова. К Разумовскому у меня всего две просьбы и все, как к поисковому бюро. Найти убийцу матери и сестру, которая может и не существовать. Могут ли его слова значить, что моя сестра кормит червей?

Нахимов затягивает ремни кожаной перевязи. Крепит пару небольших ножен с торчащими из них блестящими ручками.

Он не мечется по комнате. Все его движения четко выверены: шаг к стулу, где ранее вечером была бережно оставлена сумка с патронами, три шага к кровати, под которой лежит ружьё.

– Занимательно. Кстати, насчет расплаты… Тебя поселили спать со мной не потому, что я храплю.

Нахимов зевает. Лениво, словно большой старый кот. Не суетится, когда перезаряжает ружье и взвешивает его в руках.

– Почему тогда?

– Потому что под влиянием горючки я могу начать приставать.

Повисает неловкая тишина. Неловкая только для меня. Катунь хихикает, прогуливаясь мимо.

– А причём тут я…?

Когда до меня доходит что он имел ввиду, Катунь игриво подмигивает и скрывается в коридоре. Сглатываю ком в горле и хлопаю влажными ладонями по ногам и груди.

Что я делаю? Ищу следы…инородного вмешательства? Глупость какая.

И всё же тело напрягается и разум вместе с ним. Если бы Нахимов и пристал ко мне, я бы это понял.

Ведь понял бы?

Неопытный в делах любовных я не держал в руках ничего тяжелее свирели.

Определять было ли что-либо – дело гиблое. Я просто не знаю, что искать.

Натягиваю ботинки на протертые носки и покидаю спальню. В узком коридоре темно. Этот дом не имеет ничего общего с тем, где я вырос. Южане живут просторнее. В наших хижинах много света и окон, обрамленных воздушными, как морская пена, занавесками. Нам не нужны громоздкие печи, чтобы отапливать дома.