Царская гончая

 – с гордостью горит Нахимов, потирая здоровенные розовые ладони.

Мне определенно не нравится то, как он доволен. Это не предвещает ничего хорошего.

– Церковь? – Закатываю сползающие рукава рясы. Плотная ткань не пропускает ветер, создавая под собой парник. Хастах мерзко хихикает.

– Конечно. – Подтверждает Катунь, явно довольный произведенным эффектом. – Монастырь святого Владимира. – Уточняет он, упиваясь. Меня распирает от злости. Стивер не скрывает изумления и как глупая собака таращится на всех по очереди, крутя головой.

– Мы ограбим монастырь?

– Не мы, а Идэр. – недовольно поправляет Хастах. Его серая рубаха и широкие штаны колышутся на теплом ветру. Катунь кивает.

– Нет.

Я говорю твердо. Содержимое потайного кармана того и гляди прожжет ткань, лишь бы показать всем, что я уже наделала.

Я обворовала Спас на Крови. Я обворовала свою мать-настоятельницу! За одно это Смерть должна оставить мою грешную душу вечно скитаться в поисках успокоения.

Катунь недовольно поджимает пухлые губы.

– Как знать, может там ты заслужишь прощения Амура. – протягивает Хастах, брезгливо оглядывая служебные одежды. Просторная ряса становится тесной. Воротник душит, вцепившись в шею.

Я подвела их. Я всех подвела и мне не хватит жизни чтобы расплатиться с долгами.

Моя приемная…единственная мать никогда не отпустит мне такого предательства. Но, с другой стороны, Амур может меня простить. Всё будет как раньше. Больше мне ничего не надо. Я даже готова вернуться в монастырь, откуда пару часов назад утащила золото, лишь бы это приблизило меня хоть на шаг к искуплению перед любимым.

Поступиться своими принципами ради любви – не это ли истинное желание заслужить прощение?

Глава 5. Можно без имени Стивер

Тогда

Недостаточно хорош. Можно без имени. Так бы выглядело надгробие Стивера Ландау, единственного сына военного врача и учительницы музыки при дворе.

Сейчас

Чертежи и бесконечные списки заполонили дощатый пол. Сижу посреди бумаг, нервно оглядывая листы в поисках нужного. Теплые солнечные лучи греют спину, заставляя выпрямиться. Рыжая кошка лениво потягивается, царапая листы. Мама без ума от комка шерсти и даже назвала её чудаковато – Катей. На все возражения и аргументы в пользу того, что это глупо, она виновато опускала взгляд и замолкала.

Кошку мы так и не переименовали.