Царская гончая

Крепко вцепившись в гладко выструганную ручку, продолжаю свой путь без промедлений.

Дружинники могли позабыть обо мне.

Лгунья.

Опять я вру себе сама, в бездарных попытках успокоиться. Конечно, они вспомнят, не найдя моего тела среди полёгших солдат. Моё лицо будет красоваться на каждом столбе во всех грязных городишках царства.

Прислушиваюсь к каждому шороху травы и скрипу ставней, дрожа под порывами холодного ветра.

Озноб означает, что кто-то прошел по моей будущей могиле – так всегда говорила мать-настоятельница, сердце собора Спаса на Крови, в центральной Райрисе.

Моя единственная мама.

С раннего детства я отличалась от остальных. Темноволосая и загорелая в отличии от бледных и конопатых детишек средней полосы. В приюте при Спасе на Крови я нашла себя и своё единственное предназначение – служить Богам. Новым и Старым.

Я просыпалась с молитвой на устах, с ней же и проваливалась в сон. Агуль всегда была внимательна к монахиням и даровала им то, что по какой-то причине отняли у нас боги – семью.

Она рассказывала о послушницах – монахинях, которые дослужились до того, что боги сами являлись к ним, даруя возможность проповедовать их слово. Эти рассказы даровали мне смысл трудиться в познании книги Святых. Там рассказывалось о Смерти – главном божестве. Богиня над богами.

Поначалу это привело меня в ступор, но потом мать-настоятельница разъяснила, что никакое божество жизни, если бы оно и появилось, не превзошло бы своим могуществом Смерть. В конце концов, мы все когда-нибудь покинем этот мир и станем доказательством того, что Смерть всегда побеждает.

Каждое мгновение жизни, будь оно счастливое или нет, просто приближает нас к концу.

Агуль любила рассказывать о Грехах, семи приближенных Смерти. Каждый из них имеет по несколько приспешников, облачающихся в вид, привычный людскому глазу, и бродящих по свету, склоняя людей на сторону зла. Ими она пугала нас, когда мы были совсем юными, чтобы оберегать от неверующего люда вне церкви.

Если Агуль и была права насчет Грехов и их приспешников (в чём я ни на миг не сомневаюсь), то с одним из них мне посчастливилось встретиться лично.

Позже он едва не стал моим мужем.

Дойдя до небольшого двухэтажного домика в конце улицы я мотаю головой по сторонам. Никого. Юркаю в проем, где должна была быть калитка и мелкими перебежками, держась тени деревьев, добираюсь до порога. Преодолеваю три ступеньки в один шаг и глубоко дышу, чувствуя, как остатки воды выплеснулись из ведра на ноги.