Два шага до горизонта

В камере царили невообразимая жара и духота, приправленная густым смрадом давно не мытых человеческих тел и испарениями нечистот. В первое мгновение Граис ничего не увидел. По сравнению с полумраком коридора, освещенного тусклыми огнями масляных светильников, в камере, казалось, царила непроглядная мгла. Впечатление это еще более усиливала узкая полоска солнечного света, пробивавшаяся сквозь щель, прорезанную под самым потолком, и не освещавшая ничего, кроме ряда серых, покрытых пятнами не то копоти, не то плесени, камней.

В подтверждение этого, из темноты, откуда-то слева, послышался шелест и негромкое похрустывание.

– Пополнение прибыло, – услышал Граис густой, чуть хрипловатый бас.

Граис повернулся на звуки голоса. Глаза его, уже почти привыкшие к темноте, различили охапку сырой, свалявшейся соломы, на которой, привалившись спиной к стене, сидел человек. Если и рост его соответствовал ширине плеч, то в камере с низким, нависающим потолком, он, наверное, вынужден был стоять, пригнув голову.

Окинув взглядом всю камеру, Граис насчитал в ней еще троих.

– Да пребудет с вами милость Поднебесного, добрые люди, – обращаясь одновременно ко всем, произнес Граис.

– И тебе того же, – усмехнувшись, ответил ему широкоплечий. – Давно уже никто не обращался ко мне столь уважительно.

– Каждый человек достоин доверия и уважения до тех пор, пока не докажет обратного, – ответил Граис.

Он по-прежнему стоял спиной к двери, не двигаясь с места, готовый в любую секунду отразить внезапное нападение.

– Судя по словам, так ученый, – подал голос невысокий, худой, как жердь, человек, лежавший на соломе по левую руку от широкоплечего. Когда он чуть приподнялся, Граис заметил, что лицо коротышки было сильно заужено книзу, что делало его голову похожей на грушу. – Из храма – не меньше.

– Да какое там из храма! – возразил ему широкоплечий. Теперь, присмотревшись, Граис заметил на его лице широкую черную бороду, свалявшуюся и торчащую клочьями во все стороны. – Ты на его одежду посмотри – бродяга какой-то. Да не стой ты как вкопанный, – обратился он к Граису. – Проходи, устраивайся. Не в гости ведь пришел.

Граис подошел к стене, собрал охапку гнилой, влажной соломы и, прихлопнув ее сверху ладонями, присел, подобрав под себя ноги.